Народу по обыкновению собралось много: папин лучший друг, светило питерской кардиохирургии Эдуард Георгиевич Ольшанский с семьей, наши соседи Маратовы, мамина сестра Ирина с новым мужем, Варвара и Диана, мои бессменные приятельницы со школьной скамьи, несколько маминых студентов, которые уже лет пятнадцать как таковыми не являются, друзья Даниила, лучшая подруга Марго, Карина с компании очередного ухажера. Независимо от возраста и рода занятий вся эта разношерстная публика из года в год гармонично и весело проводит время вместе в нашем доме: запускают в воздух салюты, поют песни и жарят шашлыки.

— Я пойду поищу папу, — мама в последний раз поправляет мне волосы и треплет по плечу. — Проследи, чтобы Варвара не налегала на шампанское, иначе нам грозит преждевременный сеанс караоке.

Я с любопытством оглядываю присутствующих, ища новые лица, и не могу не заулыбаться, когда вижу грациозную фигуру сестры. Марго работает главным юристом крупной питерской фирмы, но с тем же успехом могла бы сделать карьеру телеведущей или модели. Она принадлежит к числу женщин, от природы наделенных даром выглядеть сногсшибательно при любых обстоятельствах. Высокая аристократичная блондинка, сестра, скорее, является моим антиподом. Мои волосы непослушные и темные, рост средний, а черты лица далеки от общепринятых идеалов красоты. И нет, я совсем не комплексую по этому поводу, напротив, люблю свою несовершенную внешность, в особенности глаза: цвет достался мне от мамы — небесно-голубые, способные темнеть до грозовой синевы.

Сестра громко смеется, упираясь изящной рукой о плечо мужчины, стоящего рядом. Он среднего роста, у него светлый коротко стриженный затылок, крепко сбитый торс под темной рубашкой. Я чувствую легкий укол разочарования: в моем представлении избранник Марго был темноволосым или как минимум шатеном, и непременно высоким. Я тут же укоряю себя за эти мысли: разве внешность имеет значение, если сестра с ним счастлива?

— Не принесешь из подвала еще папиной настойки, Мариш? — мама, шествующая из кухни с блюдом канапе в руках, задорно мне подмигивает. — Без плясок вокруг елки сегодня точно не обойтись."

"Я машу рукой брату, стоящему в обнимку со своей очередной стервозного вида девушкой, и развернувшись, иду к чулану, где хранится батарея всевозможного домашнего спиртного, любовно замешанного папой. Настойки — это его хобби последние два года, и между собой с сестрой мы шутливо зовем его самогонщиком. Остановив свой выбор на дымчато-изумрудной бутыли с надписью «Кедровая», я иду к лестнице. Ступеньки поскрипывают под ногами, аккомпанируя зазвучавшей в гостиной мелодии, и где-то совсем близко слышится незнакомый мужской голос. Я невольно замираю и напрягаю слух, очарованная его тембром.