Я тебя очень люблю.

Эмоции вновь поднимаются к глазам, поэтому я быстро улыбаюсь родителям и камнем приземляюсь на стул. Дрожащей рукой подношу бокал к губам и отпиваю. Без этого глотка поздравления будут неполными.

Через полчаса официант приносит торт, тосты перетекают в расслабленные беседы, а я решаю уйти.

— Я поеду, — по очереди целую родителей в щеки. — Попрощайтесь за меня с Марго — не хочу отвлекать ее от разговора.

— Может быть, поедешь сегодня к нам, Мариш? — тихо спрашивает мама.

— Нет, мам. У меня в восемь утра йога, и такси уже ждет.

Дома я принимаю душ и забираюсь в кровать. На душе царит странное опустошение. Маргарита почти мне улыбнулась, а это можно считать добрым знаком. Есть облегчение, но острой радости нет. А будет ли когда нибудь? Ведь человеку всегда нужен человек.

Через час в дверь трижды звонят, заставляя меня подняться с кровати. С надеждой на то, что это он, я распрощалась ночью в четверг, а потому сейчас в груди нет привычного дребезжания. Я дергаю дверь и невольно поджимаю пальцы ног. На пороге стоит Маргарита.

— Привет, — с трудом разлепляю губы и машинально отхожу в сторону. Сестра не шевелится, поэтому мне приходится спросить: — Зайдешь?

Марго молча кивает, переступает порог и молча снимает с ног. Выпрямляется и, медленно оглядевшись вокруг, произносит:

— Давно я здесь не была.

Я осторожно киваю.

— Да, очень давно. Будешь чай?

Маргарита фокусируется на мне взглядом и отрицательно качает головой.

— Нет, я ненадолго.

— А как твои гости? — я судорожно подбираю слова, чтобы продолжить жизнь нашей первой беседе. — Все уже ушли?

— Остались мама с папой и Карина. Ярослав ждет меня в машине.

Сестра проходит в гостиную и останавливается посередине. Я не сразу замечаю, что она разглядывает букет, стоящий на журнальном столике — это самый первый, который Денис мне прислал на день рождения. Сердце начинает стучать сильнее, но сейчас я не понимаю отчего именно: от того, что сестра получила напоминание о моих отношениях с ее бывшим женихом, или от неприятия того, что она на них смотрит. Хотя бы эти высохшие букеты — только мои.

— Любишь его? — сестра не поворачивается, ее голос звучит напряженно и высоко.

Я обхватываю себя руками и невольно отступаю назад.

— Я бы не хотела отвечать на этот вопрос."

"— Уже и не нужно, — Маргарита оборачивается и смотрит на меня. Сейчас ее лицо напряжено так же, как и голос. — Мама мне рассказала про букеты. Ты совершаешь большую глупость, если это правда. Я пришла сказать, чтобы ты этого не делала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И я снова говорю ей правду.

— Я не могу жить с чувством вины. Оно меня отравляет.