— В любом случае, спасибо. Так будет лучше.

Я внимательно оглядываю ее. Мать Маши и Риты мне симпатична, добротное воплощение семейного очага. И где-то я ее понимаю. Конфликт между любимыми дочерьми, сложно разрываться, а проблема стоит прямо перед ней. Нет меня — нет проблемы.

— Будет лучше для кого?

— Для всех. Они сестры, Денис… Девочки, которые всю жизнь росли вместе и любили друг друга.

— Ваша старшая дочь еще обязательно кого-нибудь полюбит, и будет счастлива, а младшая, возможно, всю оставшуюся жизнь будет жалеть о том, что когда-то отказалась от любви во благо своей семьи.

Волгина грустно мне улыбается.

— Маша сама приняла решение, Денис. Никто из нас на нем не настаивал.

— Я прекрасно это знаю. И понимаю, что сейчас вам удобнее думать, что это решение правильное и ваша семья снова в безопасности.

— Денис, я вижу, что тебе тяжело — осунулся, куришь. Но ты не мой сын, а эти девочки мои дочери. Маша еще совсем молоденькая девочка, а первая любовь имеет свойство проходить."

"— Маше двадцать один, но вы упрямо убеждаете ее и себя, что жить ей еще слишком рано. Сейчас она вам всем доказывает, что способна быть твердой и держаться за свое решение, даже если оно разрушает ей жизнь. Просто смотрите на это и потакаете, потому что не желаете воспринимать ее всерьез. У вас ведь уже есть одна взрослая дочь, вторую привычнее считать ребенком.

Я знаю, что перегибаю палку, вижу это по вспышкам в ее глазах, но сейчас мне хочется до нее достучаться.

— Денис, не стоит делать выводы о моей семье. Я вырастила троих детей и знаю о них все.

— Я не хотел вас обидеть, и я искренне считаю, что вы замечательная мать. Но зачастую мы любим статичный образ и перестаем видеть самого человека. Ваша дочь выросла, возможно, слишком быстро, а потому ей все нужна ваша поддержка. Она ведь сделала выбор не между мной и семьей. Это выбор между ней самой и вашим спокойствием.

Волгина дослушивает меня молча, ежится, обнимает предплечья под кашемировым кардиганом.

— Холодно, Денис. Я, пожалуй, пойду.

Я прощаюсь с ней и сажусь в машину. Пока Сеня маневрирует на узкой площадке парковки, сквозь стеклянную дверь смотрю на ее удаляющуюся спину, и уже знаю, что я ее не убедил.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

52

Два месяца спустя

Маша

Я бесцельно разглядываю экран, на котором происходит типичное сериальное действо: герои разговаривают, целуются, ссорятся, шутят под звуки закадрового оханья и взрывов смеха. Мое верное лекарство от ухода от реальности — выдуманный кинематографический мир, больше не помогает. Возможно, все дело в том, что наступило лето, чьи яркие краски слишком контрастируют с монохромностью моей жизни.