В динамике раздаются гудки, я откладываю телефон и закрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. Да, отношения и чувства — это всегда упряжка. Когда ей плохо, невозможно оставаться равнодушным. Меня ждет Катуков, а она плачет.

Беседа с Иваном занимает около получаса, после чего я прошу секретаршу отменить все последующие дела и еду к Маше. Думаю купить цветы по дороге, но потом отказываюсь от этой идеи за неуместностью. Хочется ее порадовать, только сейчас вряд ли найдется способ.

Сеню я прошу дождаться внизу, и поднимаюсь на нужный этаж. Маша открывает дверь не сразу, и мне приходится ждать почти минуту.

Она появляется на пороге, выглядя бледнее, чем обычно, однако следов слез на ее лице я не нахожу.

Ее глухое «привет» попадает мне в плечо, когда я перешагиваю порог и ее обнимаю.

— Как ты, малыш?

Он обнимает меня в ответ, жмется всем телом, судорожно выдыхает и молчит.

— Что Рита сказала?

Всхлипывание.

— Все, что я заслужила.

********

На следующий день по приезде в офис я набираю Рите с просьбой встретиться. Таким был мой изначальный план, и сейчас я ощущаю потребность осуществить его как можно раньше.

Я был готов к тому, что она может отказаться, но Рита остается верна себе и принимает мое приглашение."

"В «Моне» я приезжаю немного раньше условленного, сажусь за стол и оглядываю знакомую обстановку в попытке уловить в себе отголоски ностальгии по тем временам, когда мы с Ритой встречались здесь минимум три раза в неделю на ужин. Пытаюсь и не нахожу. Мне было действительно хорошо с ней, но сейчас я отчетливо понимаю, что наши совместные вечера походили на встречи деловых партнеров, у которых всегда найдутся злободневные темы для обсуждения.

Сейчас я знаю, что бывает по-другому: когда сказанное той, что сидит напротив, удивляет, и что вещи, которыми она интересуется, в корне отличаются от тех, которыми интересуешься ты. И что чувствуешь ты себя при этом не бизнес-коучем, а обычным человеком, который после рабочего дня получил возможность сбросить надоевший костюм. И дело совсем не в Рите, вернее, не только в ней. Когда мы были вместе, я сам отдавал ей то, что хотел и мог. Просто Маше мне хочется отдавать другое и больше.

Рита идет к столу с непроницаемым выражением на лице, и я с удовлетворением отмечаю, что выглядит она прекрасно.

Волгина Маргарита сильная женщина, и в этой силе заключается ее слабость: на нее всегда будут лепить клеймо «Справится». Я по-прежнему восхищаюсь и переживаю за нее, но в глубине души я тоже уверен. Справится.

— Здравствуй.

Рита молча кивает в знак приветствия, садится напротив.

— Знаешь ведь для чего пригласил?

— Догадываюсь, — сухо замечает она и смотрит мне в глаза. — Наконец, удостоилась чести узнать обо всем от тебя.

— Я бы мог сказать тебе раньше.