Но это оказался Джеймс, дворецкий Уильяма Бедфорда, который сообщил, что сегодня хозяин хотел бы продолжить диктовку своего романа.

«Уволюсь», – подумала Ксения сердито и покосилась на часы.

Она обещала Ричарду в четыре часа быть в Мушкетерском клубе, где должна была состояться репетиция сцены «Мушкетеры против гвардейцев», и ей настолько хотелось видеть его в образе д’Артаньяна, что любое препятствие или даже намек на него выводил ее из себя.

«Я поговорю с мистером Бедфордом… В конце концов, найти в наши дни машинистку – совсем не проблема».

Она застала старого писателя, как всегда, безупречно одетого, в гостиной на Риджент-стрит. Он сидел в кресле и читал газету. Когда появилась Ксения, он поздоровался еще более любезно, чем обычно, но, бросив выразительный взгляд на часы, все же дал машинистке понять, что она опоздала на целых десять минут. И этот взгляд особенно задел ее, потому что получалось, что она что-то должна этому автору скучных романов, этому человеку, который платил ей гроши, да еще делал вид, что так и надо. «А если бы у меня не было мамы, которая всегда поддерживает меня? Если бы отец не оставил мне наследство? Если бы я и впрямь зависела от мистера Бедфорда… целыми днями выслушивать его разглагольствования о жене, которая его бросила, о Верноне Сомерсете и его успехах, о том, что мир катится в пропасть, о…»"

"– Читали, что в нашей замечательной газете написали о мистере Возмездие? – спросил писатель.

 – Это же просто уму непостижимо! Десять человек, именующих себя специалистами, изложили свои версии, кем этот ненормальный может быть. Версии, надо вам сказать, одна смехотворнее другой, потому что почти во всем друг другу противоречат. Вот, не угодно ли, знаменитый психолог: если верить ему, мы имеем дело с противоречивой натурой, у которой в детстве случилась моральная травма. Отставной сыщик заявляет, что современная полиция никуда не годится и в его время этого любителя некрологов сцапали бы в два счета. Впрочем, лично он не сомневается, что убийства – дело рук не англичанина, потому что наша нация на такие фокусы не способна. Какая-то пишущая дама – и к тому же феминистка – уверяет, что эти преступления чрезвычайно романтичны и что тут определенно видна женская рука. Вернон Сомерсет – само собой, он и тут подсуетился – считает, что убийца на самом деле не один, их несколько. «Я чувствую некую тайну, – вещает этот самодовольный олух, – одному человеку не под силу одновременно сочинять столь изощренные письма, выслеживать маньяков, изводить ядом и отстреливать. Разумеется, мы имеем дело с хорошо организованной группой».