Однако от этого мне ни капли не легче.

Я ведь ради них на все готов…

От бессилия хочется реветь медведем.

А-а-ай!

Не замечаю, как кулак влетает в пластик, и кольцо оставляет царапину. Отшатываюсь от двери, бреду к рабочему столу.

Заставляю себя сосредоточиться на том, что Надя прикована к постели. Как бы она не презирала и не отталкивала меня, только я могу ей помочь, потому что не привык отступать. Я нужен им с сыном.

Будто по щелчку, отключаю эмоции. На смену ярости, шоку и обиде приходят холодный расчет и бездушный врачебный профессионализм.

Глубокий вдох – и пауза.

Остыв, открываю историю и листаю ее, внимательнее вчитываясь в показатели. Сканирую бумаги – и отправляю их дяде заграницу. Обращаюсь к нему за советом, как в старые добрые времена, когда я был зеленым интерном.

Наверное, он удивится и посмеется надо мной, но мне все равно. Я не имею права на ошибку. Всего одна попытка вытащить Надю и… вернуть. Зря я отпустил ее год назад. Устал, смалодушничал, отчаялся. Теперь пожинаю плоды своего рокового поступка.

– Вячеслав Никитич, когда будут готовы снимки Богдановой? – нетерпеливо рычу в трубку, подгоняя доктора.

– Отправил пациентку на рентген вне очереди, – отчитывается незамедлительно. – Могу лично занести вам результаты.

– Будьте добры. И снимки, и диск, – уточняю, параллельно переписываясь с дядей.

Как только получаю результаты, сразу же перенаправляю ему. Работать не могу, мыслями постоянно уношусь к Наде. Моделирую наш разговор, однако в каждой версии опускаюсь до претензий. Нельзя. Именно поэтому в палате я сделал вид, что мы чужие люди. Впрочем, так и есть. Надя обрезала последнюю нить между нами, когда скрыла ребенка.

Я обязательно спрошу, почему она так поступила со мной, но не сейчас.

У меня нет жены. Я обязан сконцентрироваться на пациентке Надежде Богдановой.

* *

– Слушаю, дядя Марк! – выпаливаю в трубку, подняв ее в первые же секунды звонка. – Посмотрел снимки? Что скажешь?

– Привет. Ты на взводе, давно не слышал тебя таким, – отмечает с подозрением. – Важная пациентка?

– Ты же прочитал ее имя в истории, – бросаю ледяным тоном.

– Да, но оставалась небольшая вероятность, что однофамилица, – тянет он задумчиво. – Значит, твоя Надя… Надо же. Ирония судьбы. Как она?

– Об этом я тебя хотел спросить, дядя, – не выдержав, повышаю голос. – Какие шансы, что она сможет ходить?

– Сложно делать прогнозы, особенно в ее случае. Я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят, – невозмутимо подсчитывает, а я до боли сжимаю пальцами переносицу.

– Хотелось бы больше, – рассуждаю вслух.

Мысленно смеюсь над собой. За годы практики пора бы привыкнуть, что чудес в нашем деле не бывает. Каждый крохотный шаг пациента – это результат тяжелого, кропотливого и длительного труда целой команды медиков.