Мне было не до этого.

Муж узнал меня. Увидел. И не скрыл этого.

Он подчеркнул, что все ещё помнит меня и что у него ко мне осталась масса вопросов. Которые он точно задаст, как только мы останемся наедине.

Но я не хотела такого допускать. Не собиралась вновь быть в образе жертвы, о которую можно ноги вытереть, которую можно унизить.

Я сжала ножку фужера так сильно, что поняла, ещё секунда и стекло раскрошиться в моих руках. Пойдёт трещинами и осыпется звёздной пылью.

Хотелось расплакаться и запереться в каморке. Я понимала, что ад, в котором я жила последние два года оказался вполне реальным. И он будет ещё хуже, когда Матвей захочет все вернуть.

А он захочет.

Я точно это знаю, потому что мы же семья. На-все-года…

Он захочет это сделать хотя бы для того, чтобы просто меня проучить. Показать как нельзя делать. Наглядно объяснить, что сбегать от любимого пусть и изменяющего мужа на утро после того, как узнала о неверности, глупо.

Ещё глупее разрывать все контакты. Не общаться с общими друзьями. Только со свекровью, которой никогда и не нравилась. И это сыграло на руку.

Я просто позвонила и попросила:

— Светлана Викторовна, вы же хотите, чтобы мы с Матвеем разошлись?

Свекровь хотела, поэтому сделала все возможное, чтобы Матвей не искал меня.

А я выиграла время, чтобы переехать, обустроиться на новом месте, найти работу, которая у меня была до этого вечера. Хорошая работа, с перспективой руководителя отдела по маркетингу.

И теперь все падало как карточный домик. И я не знала за какой ярус схватиться, чтобы удержать хотя бы первый этаж.

Тихие мои шаги по холлу ресторана.

Я стараюсь не стучать каблуками, чтобы не привлекать внимания. Чтобы не оказаться задержанной.

Холодный ноябрьский ветер принёс аромат первого снега. Я приподняла лицо к темному, в бисеринах звёзд, небу.

Тогда такого не было. Когда я уходила не было такого воздуха и такого неба. Был смог и улицы с ароматом сигарет, от запаха которых я кашляла. Были темные переулки возле автовокзала. Сырое сиденье в автобусе, из-за которого мое пальто к концу поездки было похоже на мокрую мышь. Неулыбчивая квартирная хозяйка с левым золотым клыком. Однушка в панельке с серыми, старыми обоями. Чай из пакетика. Много слез. Ветер вечно задувающий в деревянные стеклопакеты. Обогреватель, который я включала, когда невыносимо было холодно. И он выжигал весь воздух. Делал его тяжелым, сухим. И с запахом горелой пыли.

Ничего общего с тем воздухом, которым я сейчас дышала и боялась задохнуться.

Мое такси должно было приехать через семь минут.

Я плотнее запахнула пальто. Ноябрьский ветер не хотел сдаваться и все равно проникал под одежду. По коже прошлись мурашки. Заставили меня зябко повести плечами и замереть.