Словно в грудак с ноги заехал. Болезненно морщусь.

— Заболела что ли? Светланка говорит, она встречу завтрашнюю отменила.

Опрокинув в себя вискарь, заедаю долькой лимона. В желудке горит, аж ребра плавятся.

— Маша ушла от меня.

В випке повисает тишина. Раскаты музыки, доносящейся снаружи, оглушают. Друзья не шевелятся.

Я молча разливаю спиртное. Беру свой бокал и осушаю одним махом.

— Почему? — спрашивают в голос.

У меня язык не поворачивает озвучить причину, за меня это делает Олег.

— Левак?

— Да, ну, нах… в жизни не поверю, — проговаривает тихо Глеб.

Отложив телефон, Олег подается вперед. Оба буравят меня глазами. Только один с мрачным недоверием, а другой — с азартом.

— Ты *бнулся?

— И кто она?

— Амелия, — выдавливаю глухо.

— Бинго! Сука!.. — бьет блудливый друг по столу, — я так и знал, что ты дерешь ее!..

— Заткнись…

— И Машка узнала? Как?

Отвалившись в диване, прикрываю глаза и сжимаю пальцами переносицу.

Паршивое чувство, будто в дерьме измазался.

Скопировав мою позу, Глеб замолкает. Зато Олег, услышав такую новость, заметно оживляется.

— Да не ссы ты! — выдает авторитетно, — мне тоже х*ево было первый раз. Чуть не развелись с Иркой, когда она узнала.

— Как простила потом?

— Только через полгода, — округляет глаза, — пздц, я уж думал, не вернется.

И Маша вернется. Только я, в отличие от Олега, шансом своим воспользуюсь.

— Ну, а ты?.. — обращаюсь к Глебу, — ты что скажешь?

— А что тебе сказать? — отвечает холодно.

— Дашь совет или нет?

Тот, прочистив горло, берет со стола свой бокал. Жестко усмехнувшись, поднимает его на уровень глаз.

— Дам, но ведь не воспользуешься?..

— Ну?..

— Соглашайся на развод и не ломай Маше жизнь.

— Даже так? — смеюсь тихо.

— Ну, а что? Тебе же нравиться Амелию *бать — вот и *би. А Машке дай возможность нормального мужика встретить.

Глава 10

Ценою невероятных усилий и врожденного чувства ответственности заставляю себя в понедельник пойти на работу. Взятый мною трехдневный больничный закончился еще в пятницу. Я думала, что пяти дней мне хватит на восстановление.

Сейчас понимаю, какой была дурой. И пяти лет не хватит, чтобы перестало болеть.

А болит сильно. Не переставая с того момента, как он пришел тогда. Ноет грудь, дерет горло. Так, что жить не хочется.

В тот же день были первые слезы. Ревела всю ночь, пока под утро в комнату не начал ломиться папа.

Потом настало отупение. Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Ковырялась в памяти и думала. Пыталась понять, в какой момент мы свернули не туда.

Когда он в большую игру ввязался или, когда я проект свой вела? Размышляла, кто из нас виноват больше. Я ведь в последние три месяца с головой в работу ушла.