— Ооо… бл*дь… иди сюда, Мэри, — тянет меня к широкому креслу без подлокотников и, усевшись на него, усаживает лицом к себе.

Мы целуемся, трогаем друг друга, касаемся всюду, куда могут достать руки. Я отключаю мозг.

Я всеми силами пытаюсь его отключить. Привстаю на коленях и подставляю грудь губам Сережи."

"Он бормочет что-то невнятное, накидывается на соски, втягивает в рот, катая их кончиком языка. В низу живота теплеет, мне становится жарко.

— Трахну же, Мэри…

— Трахни, — стону, вжимаясь промежностью в его пах.

Он грязно ругается, продолжая терзать мои соски, отодвигает полоску стрингов и прикасается пальцами к моей плоти. Вздрогнув, сильно зажмуриваюсь. Не помогает, перед мысленным взором бешеный взгляд бывшего мужа.

И мне рыдать от отчаяния хочется. Он не имеет права так на меня смотреть. Он бессилен сейчас меня остановить.

— Трахни меня, Сереж…

Просовываю руку между нашими телами и яростно дергаю пряжку ремня.

— Маш, ты не хочешь, — проникает в сознание тихий голос Сережи.

— Хочу!

Я недостаточно влажная, но я хочу!

— Маша…

— Трахни меня!

Я вижу, что его трясет от желания. Вздыбленный, скрытый бельем его член подрагивает от нетерпения.

Глава 49

Он целует меня. Закрывает рот глубоким поцелуем и принимается ласкать пальцами. Сначала едва касаясь, водит подушечками пальцев вверх-вниз, гладит внутреннюю поверхность бедер. А затем начинает массировать клитор.

— Расслабься…

Шумно выдыхаю ему в рот и киваю. Поцелуи меняют свою тональность, становятся неторопливыми, но при этом более интимными. Его язык двигается в такт пальцам.

Прокатившаяся вдоль позвоночника горячая волна оседает в животе приятной тяжестью. Я становлюсь мокрой.

— Маша… Мэри… хочу твой оргазм…

Боже… я задыхаюсь от эмоций, не тех, которых бы мне хотелось, но откровенно стону, когда Сережа вводит в меня два пальца. Нежно растягивает, гладит стеночки, выныривая, мягко массирует клитор.

— Да… — шепчу протяжно и почему-то начинаю плакать, — пожалуйста…

Он усиливает давление на чувствительный бугорок, прикусывает сосок, и в этот момент я кончаю.

Кончаю и реву в голос. Содрогаюсь от физического удовольствия, а внутри умираю от стыда.

Сережа возвращает ластовицу трусиков на место и крепко — крепко прижимает меня к себе.

— Тшш…

У меня даже ответить не получается, грудь раздирает от рыданий.

Я не знаю, сколько продолжается моя истерика, Сережа качает меня на руках, как ребенка, успокаивающе шепчет на ухо и заботливо стирает слезы с щек.

Наконец, я начинаю успокаиваться. Громко всхлипывая, держусь за его шею.

— П-прости меня…

— За что?

Я чувствую себя ужасно, мне стыдно и неловко, но вместе с тем я испытываю облегчение.

— Спасибо, Сережа, — проговариваю чуть слышно.

— За оргазм? — смеется он, — обращайся.