— Охуительно, — наконец, нахожусь я с нужным словом, пока мой жираф таранит ушами Машин позвоночник.

— Спасибо, — с милой улыбкой выговаривает она и следом более требовательно осведомляется: — Трогать будешь?

Теперь именно я ощущаю себя неопытным, нежным и податливым, в то время как Маша — уверенная и доминирующая альфа. Говорю же: с ней не угадаешь.

— Буду, — хриплю я, опуская ладони на ее грудь.

Жаль, что преждевременное семяизвержение у женщин не в почете. Яйца звенят так, что я бы мог дать фору любому скорострелу. Просто они такие… Мягкие и упругие одновременно, сочные, теплые… Те, кто говорят, что отличия натуральной груди от силиконовой минимальные, максимально пиздят.

— М-м-м, так приятно, — покачнувшись, Маша прикрывает глаза. — У тебя такие руки сильные. Я себе это так и представляла.

То, что она представляла себе наш секс, возвращает мне метку альфы. Массируя ее соски, я вкрадчиво осведомляюсь:

— Нравится?

— Да, — без всякой наносной стыдливости мурлычет она. — Хорошо, что мне завтра пролактин не нужно сдавать. Иначе анализ был бы недостоверным.

То, что даже сейчас она продолжает говорить на медицинском, на удивление не снижает моего пыла, а делает желание заняться с ней сексом острым, как никогда. Я, похоже, тот еще извращенец.

— У тебя уже было? — уточняю я, дабы не стать жертвой очередного сюрприза.

Правда, для себя я еще не решил, какой ответ бы меня на сто процентов устроил. Если Маша окажется девственницей, велика вероятность, что жираф перед лицом ответственности свернет шею в клубок и секса не будет. А если выяснится, что секс у нее все же был, то вместе со мной расстроится, что не стал первым. Короче, замкнутый круг какой-то.

— Было, конечно, — уверенно произносит Маша. — Я одно время занималась этим с первым встречным. Шутка. У меня был всего один.

Помедли она хоть секунду — я бы навсегда стал импотентом. Даже удивительно, что ее отец, заметивший так называемый талант к пению, ни разу не предложил дочери сделать карьеру в стендапе. Маша бы с легкостью доводила залы до истерики.

— Ясно, — бормочу я, смиряясь с тем, что первопроходцем мне не стать, и утешаясь тем, что нашему сексу теперь точно быть. — С этим тупорылым Робом?

— Не называй его так, пожалуйста.

— Ты уехала от меня к нему, — ворчу я. — Как мне еще его называть?

— Мы отклоняемся от темы, — воркует Маша, заставляя почувствовать себя ревнивой истеричкой. Вообще-то в сексе я не привык много болтать и с ходу принимаюсь за дело. Но с ней все и всегда идет не так, как обычно. Пора бы уже смириться.

— Так давай вернемся. — Надавив на лопатки, я наклоняю ее к себе и целую. Ее прекрасная четверка вминается мне грудь, отчего в паху пылает огнем.