— Солнце, вода и теплый песок под ногами.

Вообще-то работа среднестатистического риэлтора — это собачий труд, сопряженный с регулярными поездками в ебеня, общением с неадекватными людьми и круглосуточным висением на телефоне с целью поиска объектов на продажу и расширения клиентской базы. Это просто Маше пока везет, что заказы и клиенты сваливаются на нее из ниоткуда.

— Я бы на твоем месте не рассчитывал, что так будет всегда. Мы находимся здесь только потому, что твой дед когда-то приобрел тут землю и решил реализовать ее с твоей помощью. И даже когда кому-то из сотрудников приходится продавать недвижимость за границей, они не живут в пяти звездах, и времени на купание у них нет.

— Мы притягиваем в жизнь то, во что позволяем себе верить, — с улыбкой, но абсолютно уверенно говорит Маша. — Так что я буду и дальше считать, что профессия риэлтора — лучшая профессия на свете.

Вздохнув, я в последний раз оцениваю ее грудь через стекла солнцезащитных очков и принимаюсь таращиться в синее небо. Иногда мне кровожадно хочется, чтобы Машина теория о том, что мир состоит сплошь из розовой ваты, себя не оправдала, и она перестала, наконец, порхать по жизни с блаженной улыбкой. Муравьев вроде меня, уверенных, что ради успеха нужно въебывать двадцать четыре на семь, такие стрекозы своим чересчур легким подходом к жизни обычно бесят. А чего еще ждать от того, кому все детство внушали, что жизнь — это не праздник. Короче, готов признать, что в каком-то смысле умению Маши легко и непринужденно порхать по жизни я завидую. Тем, она меня, наверное, и привлекла. Диковинная бабочка для толстокожего бегемота.

— Тимур… — сонно раздается с соседнего шезлонга.

— А?

— Землю смотреть мы ведь только завтра утром поедем. Давай сегодня сходим куда-нибудь? Можно на концерт той группы, из-за которой мы остались без номера."

"— Нет, — твердо отвечаю я, желая на корню растоптать все чаяния Маши превратить нашу поездку в незабываемый курортный отдых. — У меня нет ни малейшего желания насиловать свои барабанные перепонки и добровольно нюхать подмышки какого-то обожравшегося наркоты юнца.

— Тимур! — Я вздрагиваю, потому что Маша вдруг резко садится и, сняв очки, буравит меня своим взглядом. Глаза, как намагниченные, снова съезжают к ее декольте, затем к плавкам. Блядь, ну какой из нее риэлтор? До нашей профессии ей бы килограмм двадцать сверху накинуть и ноги укоротить. Мои сотрудницы — это настоящие боевые гномы, способные руками траншею вырыть ради горшочка с золотом. Маша со своей фигурой модели и пальцами пианистки никак не вписывается.

— Что? — Я закидываю ногу на ногу, чтобы немного придушить своего воспрявшего жирафа.

— А ты помнишь, как мы с тобой на рок-концерт ходили?

— Помню, поэтому и говорю, что я туда больше ни ногой.