А именно – поездка в столицу задерживалась, поскольку хозяйка считала своё вино невыдержанным и годным только удовлетворять портовую публику. Лукас же, немного знакомый с процессом, полагал, будто необходимое время выдержали, и теперь молодое вино можно разливать по бутылям и продавать чистой и прихотливой столичной публике.

- Ерунда всё это! – не соглашался староста, внимательно осматривая осадок в бутылях – Сидр, поди! Да и госпожа вряд ли ошибается.

- Так гадать можно долго! - не выдержал Бритт, стоящий с умным видом возле овощехранилища – Надо пробовать! Без этого никак!

Лукас нехотя согласился, Каллум осторожно кивнул, а Бритт широко улыбнулся. На том и порешали. Сегодня ночью было дежурство у Бритта, так что можно было продегустировать в полной мере. Ощутить, так сказать, букет. Просто днём это было сделать весьма проблематично. Поскольку было слишком много лишних людей возле овощехранилища. А никакие комментаторы этой троице были не нужны. А среди дегустаторов лишних вакансий больше не было.

Едва стемнело, как Каллум с Лукасом уже стояли на точке. Ключи у управляющего были, так что проникновение было санкционировано по всем фронтам. То есть и со стороны администрации, и от охраны. Позже прибыл и Бритт, порадовав дружков литровыми ёмкостями для дегустации.

Деревенский староста заволновался было, но Бритт отрезал:

- Другой тары не имею!

Да и Лукас шикнул, мол, зато сразу поймём качество. Каллум согласился. Выпили по первой.

- Букет как-то не раскрылся – засомневался охранник.

Лукас кивнул. Каллум согласился. Дальше по второй и третьей.

- Хорошо сидим! – улыбнулся Лукас.

Бритт подставил ещё раз свою кружку. Каллум согласился.

- Закусить бы! – задумчиво сказал Бритт, рассматривающий собственный пупок.

- Пойдём, я знаю, где можно разжиться едой – с трудом поднявшись, велел Лукас.

- Пошли! – махнул Бритт.

Каллум согласился. И вот они уже бредут к служебному входу. Там, в плетёной корзине, под крышкой, лежало угощение для Козла. Уж неизвестно чем, но это животное покорило сердце госпожи Филиппы, и она велела кормить своего любимца, да не абы чем-нибудь, а белым, ноздреватым хлебушком. Поэтому, вечером кухарка относила то, что не съели на ужин, и складывала в большую плетёную корзину. А утром снова выпекался горячий хлеб.

Так что, никто не будет в претензии, если часть хлеба попадёт сегодня не по назначению, а для удовлетворения потребностей рабочего люда. Одним словом, дегустаторы, спотыкаясь и падая, добрели до служебного входа и запустили руку в корзину, передавая друг другу немного подсохший хлеб.

Козёл, будучи сообразительной скотиной, задумывался о содержимом заветной корзины. Но сам открыть крышку не мог.