– Станислав, я твоего имени не называл, – сказал Орлов, улыбнувшись, – но на правах друга и подхалима можешь задержаться.

– Обидеть подчиненного – дело нехитрое, – без всякой обиды ответил Крячко. – Меня в жизни обзывали по-разному, вы, господин генерал, сказали обо мне нечто новенькое.

– Извини и уймись. Лева, что ты собираешься предпринять? Для тебя мое сообщение не новость, ты уже думал, поделись.

– Все по старинке, Петр, – ответил Гуров, затянулся, пустил дым в форточку. – Встречусь с людьми, поговорю за жизнь, пролистаю розыскные дела по нераскрытым убийствам.

Сыщик замолчал, пожал плечами, продолжил словно нехотя, через силу:

– Необходимо найти Павла Усова, узнать, как живет, где работает.

Павел Петрович Усов был тот самый предатель, которого выявил Гуров. Усов, в прошлом полковник милиции, был завербован уголовным авторитетом, изобличен, но вина его не была доказана, и после четырех месяцев предварительного заключения Усова освободили, но из милиции уволили.

– Если, как ты, Петр, его называешь, “Бюро добрых услуг” существует, то в его организации не обошлось без участия бывшего сотрудника спецслужбы. Это может быть Усов, Иванов, Сидоров, но в прошлом он не вор в законе, не уголовный авторитет, а оперативник, следователь, возможно, прокурор.

– Даже если мы его выявим, интересно, как доказывать станем? – пробормотал Крячко.

– Не сможем доказать, ты его убьешь, – спокойно ответил Гуров.

Белесые брови Орлова поползли вверх, он засопел, сказал сердито:

– Подобные шутки в моем кабинете недопустимы, полковник.

– Я не шучу, господин генерал. – Гуров загасил сигарету, бросил окурок в корзину для бумаг. – Я сказал, убьет, значит – убьет. – Он вытянул руку, словно пытаясь остановить готового вспылить генерала. – Наш выстрел всегда второй, в порядке самозащиты.

– Организатор такого масштаба не носит оружия, тем более не станет стрелять, – сказал Крячко.

– Это твоя головная боль, Станислав, – сухо ответил Гуров. – Два года назад я в порядке самообороны застрелил Виктора Жеволуба. Вы оба знаете, что я мог его не убивать, только ранить... Вы два года молчите, я два года молчу, жизнь продолжается. Если я выявлю организатора “похоронного бюро”, то мы либо докажем его вину, либо убьем. Второй раз я такого преступника, как Усов, освободить не позволю.

– Вы свободны, господа, считайте, что я ничего не слышал. – Орлов кивнул и без надобности подвинул к себе какую-то папку.

– Как хорошо быть генералом, – сказал Гуров, шагнул через порог и закрыл за собой дверь.

Вернувшись в свой кабинет, сыщики не стали возобновлять разговор. Гуров просматривал почту, Крячко взял графин, полил чахлый цветок, стоявший на подоконнике, не сдержался, недовольно сказал:

– Зря ты так. Лев Иванович.