И, хотя ответ был самый естественный. Гай взбеленился, звякнул ножом по тарелке, взглянул на хозяина вызывающе.

– Я сумел сократить предстоящие убытки почти на три четверти, – произнес он тихо, но четко выговаривая слова, что придавало им особую значимость. – Несчастный случай. – Гай не был ни актером, ни режиссером, пауза получилась случайной, но оказалась зловещей. – Несчастный случай, – повторил Гай, невольно усиливая произведенный эффект, – сильно изменил ситуацию, и вы лично стали богаче на миллион долларов.

– Восемьсот пятьдесят тысяч, – поправил шеф и отер вспотевший лоб. – Богатеть за счет человеческой жизни безнравственно, но я не могу эти деньги даже отдать на погашение долгов погибшего. Это вызовет ненужные разговоры. Нервы у кого-то из кредиторов не выдержали – и вот... – Он развел руками.

Тут Гай сделал импровизированный, но очень сильный ход. Он встал, широко перекрестился, сказал:

– Все под богом ходим, – и вновь перекрестился. Шеф побледнел и воскликнул:

– Но я действительно не могу вернуть деньги, ведь о нашей договоренности никто не знал! Началось следствие, я в стороне, так как погибший свои долги нашей фирме перед смертью погасил. Зачем же мне высовываться, объясняться, более того, признаваться в нелегальной сделке?

Гай понял, что полностью завладел инициативой, и на глупые вопросы отвечать не собирался. Он налил по второй, чокнулся с рюмкой гостя, сказал:

– Выпьем за живых, пожелаем им удачи. – Гай не собирался угрожать, все получилось само собой. Он говорил то, что подсказывал ему внутренний голос.

– Твое здоровье! – Шеф пытался ответить вызывающе, но голос подвел, дрогнул, получилось довольно комично.

– Выпьем и за мое, здоровье никому не вредит. – Гай решил прояснить ситуацию, продолжал: – У меня были расходы, а на согласование с вами времени не было.

– Сколько?

– Двести тысяч. Нужны наличные, у моих кредиторов нет счета в банке. Да и сами понимаете, сегодня засвечивать такие выплаты опасно, могут понять неправильно.

– Хорошо, я распоряжусь.

– Не годится, вы выпишите деньги на свое имя и передадите мне из рук в руки, – Гай уже открыто диктовал условия. И хотя впрямую об убийстве не было сказано ни слова, получалось, что Гай признавал: в ликвидации партера он принимал непосредственное участие.

О делах говорить перестали, начали обсуждать политические новости и, конечно, предстоящие выборы в Думу. Шеф сказал, что ему предложили выдвинуть свою кандидатуру, но кто конкретно предложил, не назвал.

Гай ответил, что дело это муторное, требующее больших затрат, как материальных, так и физических.