– Я человек нормальный, люблю женщин, хорошую одежду, еду, комфорт, хотя в жизни мало чего хорошего видел.

Абба имел много имен, фамилий, которые не имело смысла перечислять. Он был подданным нескольких государств, по профессии был вербовщик, работал не на одну спецслужбу, которые об этом были прекрасно осведомлены, так как это всех устраивало. Он не собирал секретную информацию, ему нечем было торговать, кроме людей, в основном террористов, которых он при необходимости сдавал. Агентурист он был превосходный, обладал сверхъестественным чутьем на людей, выискивая у них не только скрытые пороки, но и нереализованные возможности, порой неизвестные самому человеку таланты.

Русский сержант понравился Аббе сразу, еще там, под скалой, но опытный агентурист прекрасно знал, что самый многообещающий человек требует кропотливой работы, длительного обучения и лишь спустя несколько лет может стать профессионалом высокого класса. Обучить человека самым современным приемам взрывного дела – вопрос пустячный, тем более если человек со взрывчаткой знаком. У русского были серьезные недостатки: низкий культурный уровень, незнание языков, судя по всему, он ни один язык как следует не знал, объясняться сумеет, но всегда останется русским.

Достоинств у него много, он смел, находчив, хитер и при этом внутренне дисциплинирован, нетщеславен и нетребователен, терпелив, умеет ждать, к деньгам относится спокойно, словно родился и вырос в достатке, хотя Абба уже знал, что парень родился и вырос в нищете. Но главное, у него от природы крайне понижен порог эмоциональности, ему безразлична жизнь другого человека, да и к своей собственной он относится достаточно философски, хотя чувством самосохранения обладает. Такой тип часто встречается у фанатиков, но Абба данную категорию не любил, работать с фанатиками избегал. Они незаменимы, как собаки, бросающиеся с взрывчаткой под танк. Фанатик готов с восторгом взлететь на воздух в объятиях папы римского. Однако в подавляющем большинстве случаев фанатиков арестовывают за много миль до Ватикана, а к долголетней работе они совершенно не приспособлены.

– Я не американец, не имею никакого отношения к ЦРУ, – сказал Абба. – Тебе придется еще потерпеть.

– Слушай, мне плевать, кто ты есть на самом деле, – ответил Кобра.

 – Я хочу, чтобы ты мне верил и быстрее забрал меня отсюда. Я понимаю, проверки, бумажная волокита, хорошее вино – выдержанное вино.

– Ты меня поражаешь. – Абба налил виски, в свой стакан бросил несколько кубиков льда. – Ты никогда не пил хорошее вино, ты абсолютно нелюбопытен."

"– Я никогда не пытаюсь сделать, чего не могу сделать, узнать больше, чем мне положено. Я умею терпеть, у нас, строителей коммунизма, терпение в крови, всосано с молоком матери.