В одном белье, перед тем как принять душ, направляюсь на кухню, чтобы включить чайник, и едва не вскрикиваю, когда вижу Ярослава сидящим на полу в той же самой позе, что я его и оставила.

— Ярик! Что ты здесь делаешь?! Я думала, ты уехал!

Он что, все это время находился здесь один и в темноте? Ярослав поднимается на ноги.

— Три с половиной часа, Катя. Ты попросила время отделаться от этих двоих, и ушла на три с половиной часа.

— Я написала тебе сообщение, чтобы ты захлопнул дверь, — мне ужасно не по себе. Его глаза отрываются от моих, Ярослав быстро окидывает взглядом мою фигуру, и я инстинктивно закрываюсь руками, понимая, что стою перед ним в трусах и лифчике. Разворачиваюсь и спешу обратно в ванную, заматываюсь полотенцем, он следует за мной.

— Ты считаешь, что все в порядке? — спрашивает он. — Это нормальная ситуация? Упереться на ночь глядя непонятно с кем?

— Яр, это не непонятно кто. Ты их не знаешь, но это лучший друг моего бывшего жениха и его девушка. Они должны были быть свидетелями на моей свадьбе.

— Я думал, твоя лучшая подруга — Надя.

— Да, но Митя отказался без Люси, и пришлось… — я качаю головой. — Да какая теперь разница! Свадьбы все равно не будет. Я хотела сказать, что они друзья, приехали поддержать меня.

— Больше они тебе не друзья, Кать, — говорит Ярослав спокойно, но не без претензии. — Скоро вы навсегда перестанете общаться. И сейчас тебе не следовало с ними никуда ходить."

"— Ярик, пожалуйста. Я не привыкла, чтобы мне кто-то указывал, куда я могу ходить, а куда — нет, — я не опускаю глаза и не отступаю, давая понять, что со мной нельзя разговаривать в подобном ключе. Возможно, он привык отчитывать других, но со мной так не получится.

Яр всплескивает руками, он не грубит, скорее неприятно удивлен до глубины души.

— Ка-ать, — тянет. — Это друзья Фишера, а не твои. Я тебе не указываю и не запрещаю, но очевидно, что нужно выбирать.

— Кажется, ты обещал на меня не давить. Я выбор сделала. И, кстати, раз уж мы об этом говорим: Юра — хороший человек, я бы не хотела, чтобы ты когда-то еще позволял себе обзывать его, унижать или что-то в этом роде. И ты обещал дать мне время все уладить.

— Хорошо, — соглашается он. — Понял, — выплевывает это слово. Не знаю, что именно Ярослав Богомолов понял, но он разворачивается и направляется к входной двери.

Молча обувается в прихожей, я иду следом, чтобы проводить, но инстинктивно держусь от него подальше. Мы не настолько хорошо друг друга знаем, чтобы я понимала, как себя вести в такой ситуации. Он ждет, чтобы я его обняла? Или, наоборот, не трогала, пока не остынет?

Поэтому я просто выжидаю, ловлю знаки.

— Спокойной ночи, — говорит он ровно. Без надрыва, обиды, но и без привычной теплоты, которой мне в эту секунду безумно не хватает.