Но лет десять назад его друг впал в немилость, его громко уволили, а следом и папу. С тех пор отец так и не смог никуда устроиться.

— Он десять лет не работает?

— Да, немного затянулось, хах. Первые лет пять мы ждали, что вот-вот. Его должны были взять на новое место то в конце месяца, то в конце старого года, то в начале нового, то ближе к весне… бла-бла-бла, ну ты понял. Кто-то что-то обещал, потом срывалось. Куда попало папа не хотел идти, чтобы не портить трудовую. Денег не хватало, так как привыкли к вкусной еде. Пришлось продать квартиру из-за высокой коммуналки. Там консьержка сидела, охрана со шлагбаумом и прочие ништяки. Купили жилье попроще, оставшиеся деньги родители собирались вложить в однушку, чтобы потом ее сдавать, да и мне приданое, но случайно проели.

— Постой. Еще раз. Твой отец десять лет не работает? Вас обеспечивает мама?

— Да, а что такого?

— Что такого?? — переспрашивает. — У меня как бы… шаблон разорвался в клочья, — он вдруг начинает смеяться вслух. Сквозь зубы выходит потешно, но я не подаю вида. — А что, так можно?! Я и не знал!"

"— Он не по своей воле, — я слегка надуваю губы.

— Вранье.

— Да знаю, — вздыхаю. — Ярик, что ты думаешь, я дурочка? Но мы об этом не говорим. Родителей все устраивает, кто я такая, чтобы учить их жизни? О, смотри, вот они! Серый «Крузак».

— Какое старье, — закатывает глаза Ярослав и, бросив мне строго: «Сиди», — выходит из машины.

Честно, я немного напрягаюсь, ожидая, что он выкинет что-нибудь в том же духе, как провоцировал грабителей перед ювелиркой, но нет, стриптиза не следует. Более того, Ярослав даже не смотрит в сторону проблемных клиентов. Открывает мою дверь, протягивает руку. В общем, делает все, чтобы нас заметили. И это работает, не может не работать.

— Улыбнись мне нежно, — цедит боец сквозь зубы, и я слушаюсь.

— Екатерина Владимировна, здравствуйте! — нас замечает маленький Арсений. Говорит малыш, конечно, еще плоховато, но, уверена, даже Ярослав, который видит ребенка впервые, улавливает смысл сказанного. Арсений бежит, добродушно распахнув объятия, я подхватываю его и тепло обнимаю, прижимаю к себе. Улыбка до ушей!

— Арсений, сын, не урони учительницу! — делает сдержанное замечание Огурцов. — Добрый день, Екатерина Владимировна.

— Добрый, — отвечаю я.

— Вы, наверное, Артем Леонидович? — включается Ярослав, протягивая руку. Артем отвечает на рукопожатие, но выглядит слегка растерянным:

— А мы знакомы?

— Пока нет, но я наслышан, — говорит Ярослав спокойно, смотрит в упор. От былой теплоты в его глазах не остается и следа, там ледяная сталь. Я представляю, как он выглядит во время работы: лицо скрывает черная маска, видны лишь эти хищные глаза в вырезе. Машина для убийства.