Если бы я хотел просто затащить тебя в постель, этой историей не стал бы хвастаться. Сдавайся, ну же. Простой русский спецназ против неясного иностранца, — и улыбается своей жуткой железной улыбкой. Щеки впали, но глаза по-прежнему наполнены теплом. И сам он, наверное, горячий, как и обычно. Горячий и уютный, только безбашенный.

— Не дави на меня, пожалуйста. Я не хочу показаться последней дрянью, но… я бы… — закрываю глаза и выкидываю белый флаг: — и правда хотела бы узнать тебя чуть лучше. Я запуталась.

— Конечно. Я все понимаю. Случившееся нас обоих выбило из колеи. Но будет глупо проигнорировать то, что происходит.

В этом как раз уверенности у меня нет.

— Яр, сразу предупреждаю, что не стану чувствовать себя обязанной. Скорее всего, ты потратишь на меня время и ничего не выйдет. Да и другие девушки…

— Других не будет. Только ты, — он смотрит в глаза, и я понимаю, что пошла первая атака. Стрела прямо в мое колотящееся сердечко.

— Ты обещаешь верность чужой невесте? Серьезно? Вытерпишь так долго без всяких гарантий?

— Твой же-них, — произносит по слогам, — как-то же терпит месяцами. Или… не терпит? — отрезает он, и я быстро отворачиваюсь.

Некоторое время мы молчим, потом я собираю свою смелость по крупицам и поворачиваюсь к нему. Ярослав откинулся в кресле, скрестил на груди руки, машинально следит взглядом за проходящими мимо людьми.

Я смотрю на его губы.

— Почему ты их ничем не мажешь? — спрашиваю. Он переключает внимание на меня, смотрит вопросительно. — У тебя губы воспалены, надо мазать кремом или гигиенической помадой.

Он натягивает на лицо свой платок, вызывая у меня улыбку. Решил проблему, молодец. Достаю из сумочки специальный крем, которым сама часто пользуюсь. На работе часто приходится много разговаривать, иногда часами без передышки, удерживая внимание детей. Он смотрит с подозрением. Платок все еще закрывает половину лица.

Что ж, ладно.

Щедро лью на ладони антисептик, следом протираю руки влажными салфетками. Выдавливаю на палец немного крема и смотрю на Ярослава.

Тот вздыхает, но покоряется. Сдергивает платок на шею, тянется ко мне и даже зажмуривается.

Он дает мне ровно секунды три, а потом распахивает глаза. Смотрит в упор, пока я аккуратно вожу пальцем по его губам. Они у него тонкие, такие мужские, четко очерченные.

— Так будет лучше, — говорю я. — А то больно смотреть.

— Спасибо, — отвечает он, бросая беглый взгляд в зеркало. — Я бы не отказался от чашки чая, — легкий кивок в сторону моего дома.

— У меня нет соломинок.

— Справлюсь как-нибудь.

— Давай завтра. У меня бардак.

— Да пофигу.

— Я работаю во вторую смену, если хочешь, приезжай утром, позавтракаем вместе. По традиции. Я приготовлю что-нибудь и для тебя тоже.

— Хорошо, я приеду.