— Скажи, что я сейчас приму его, — сказал Ян, и Элизабет ахнула.

— Ты… ты собираешься заняться делами, не договорив со мной?

— Не совсем так, любовь моя. Я послал за Лэримором по другой причине.

Страх, которому не было определения, пробежал у нее по спине от тона, каким это было сказано.

— По какой… какой причине ты хочешь встретиться со своим адвокатом в такое время?

— Я начинаю бракоразводный процесс, Элизабет.

— Чч-что? — выдохнула она, и пол начал уходить у нее из-под ног. — На каком основании! Из-за моей глупости?

— Уклонение от супружеских обязанностей.

В этот момент Элизабет была готова сказать и сделать что угодно, лишь бы достучаться до него.

Она не могла поверить, просто не могла представить, что тот нежный и страстный человек, который так любил ее, может с легкостью вычеркнуть ее из своей жизни — даже не выслушав, не дав возможности все объяснить. Глаза ее наполнились слезами, и она предприняла последнюю отчаянную попытку.

— Ты будешь выглядеть ужасно глупо, милый, если объявишь в суде, что я уклоняюсь от выполнения супружеского долга, потому что сразу после тебя выступлю я и заявлю, что горю желанием сдержать данную у алтаря клятву.

— Если через три минуты ты не покинешь этот дом, — ледяным тоном предупредил Ян, — я изменю основание для развода на адюльтер.

— Я не изменяла тебе.

— Может быть, и нет, но у тебя уйдет чертовски много времени на то, чтобы доказать это. У меня есть некоторый опыт в делах такого рода. А теперь, в последний раз говорю тебе — уходи из моей жизни. Все кончено. — И чтобы доказать это, Ян подошел к столу, сел и позвонил в колокольчик. — Проводи сюда Лэримора, — сказал он Долтону.

Элизабет застыла, не зная, что сделать, чтобы удержать его от поступка, который может оказаться непоправимым.

Всем своим существом она чувствовала, что он любит ее. Если бы это было не так, он не испытывал бы к ней сейчас такой ненависти… Но то, что он собирается сделать… она повернулась к нему, мысленно прокручивая в голове историю с Лабрадором, рассказанную ей викарием.

Нет, она не собака и не позволит ему избавиться от себя таким образом.

Она подошла к столу и, положив на него вспотевшие ладони, стала смотреть на Яна, пока не заставила его поднять голову.

Глядя ему прямо в лицо, она произнесла дрожащим голосом:"

"— Послушай меня внимательно, милый, потому что, даю тебе слово, я не дам тебе вычеркнуть меня из своей жизни. Ты дал мне свою любовь, и я не позволю тебе отобрать ее у меня. И чем больше ты будешь стараться, тем труднее тебе будет сделать это. Я буду преследовать тебя даже во сне, так же как твой образ мучил меня каждую ночь, когда я была вдали от тебя. Ты будешь лежать без сна в своей постели и тосковать обо мне, зная, что я тоже не сплю и тоскую о тебе.