— Сию минуту, ваша светлость, — сказал Рэмси, кланяясь, и быстро направился к выходу.

Герцогиня последовала за ним, продолжая на ходу отдавать приказания:

— В случае, если Килтон пренебрег своими обязанностями и не явился сегодня на заседание, пошли людей к нему домой, в «Уайт», и к той актриске на Блоринд — стрит, про которую он думает, что о ней никто не знает. Вы, — сказала она, задержав ледяной взгляд на Элизабет, — пойдете со мной. Вам придется многое мне объяснить, миледи, и вы сделаете это, пока Фолкнер будет заниматься вашей внешностью.

— Я не собираюсь думать о своей внешности в такое время, — вдруг взорвалась Элизабет.

Брови герцогини взлетели неимоверно высоко.

— Вы приехали убедить суд, что ваш муж невиновен?

— Ну, конечно. Я…

— Тогда не позорьте его еще больше, чем вы уже сделали! Вы выглядите так, словно вас вытащили с помойки Бедлама. Благодарите Бога, если вас саму не повесят за тот скандал, что вы учинили! — Она начала подниматься по лестнице, и Элизабет медленно пошла за ней, вполуха слушая ее тираду.

— А теперь, если бы еще и ваш незаконнорожденный брат оказал нам честь и явился пред наши светлые очи, то вашему мужу, возможно, и не пришлось бы провести эту ночь в тюремной камере, куда он непременно попадет, по мнению Джордана, если обвинение успешно справится со своей задачей.

Элизабет остановилась.

— Не будете ли вы так любезны послушать меня одну секунду, — сердито начала она.

— Я буду слушать вас всю дорогу в Вестминстер, — саркастически отрезала герцогиня. — Осмелюсь предположить, что весь Лондон будет с нетерпением ждать утренних газет, чтобы узнать, что вы скажете в свое оправдание!"

"— Ради Бога! — закричала Элизабет ей в спину, лихорадочно соображая, к кому еще она может обратиться, чтобы быстрее достичь цели.

Час — это целая вечность! — Я приехала не за тем, чтобы просто продемонстрировать, что я жива.

Я могу доказать, что Роберт жив и что, когда он находился во власти Яна, тот не причинял ему вреда и…

Герцогиня круто развернулась и начала спускаться вниз, с отчаянной надеждой вглядываясь в лицо Элизабет.

— Фолкнер! — снова закричала она, не оборачиваясь.

— Бери все, что может понадобиться. Займешься леди Торнтон в карете!

Через пятнадцать минут после того, как кучер герцогини натянул вожжи, останавливая лошадей у входа в Вестминстер, лорд Килтон, по пятам которого следовал Рэмси, подошел к ее карете.

— Что такое… — начал он.

— Помогите нам выйти, — сказала герцогиня. — Я расскажу вам все по дороге. Но сначала скажите мне, как там дела.

— Плохо. Для Кенсингтона — очень плохо. Главный обвинитель сегодня в ударе, как никогда.