«Кровь с молоком», — говорят про таких людей. Он не был таким мускулистым и жилистым, как Старцев или Егоров, но силушкой тоже обладал немалой. На левой руке Олеся не было среднего и указательного пальцев, а ладонь с запястьем пестрели мелкими шрамами. Судьба Олеся была похожа на нелегкий путь Ивана Старцева: училище, фронт, ранение, лечение в госпитале, назначение в тыл. Отличие состояло лишь в том, что Иван начинал службу в артиллерии, затем попал в пехоту. За отвагу и смекалку он был переведен в разведку, где дорос до капитана. Олесь же начал службу в тридцать седьмом году в отдельном стрелковом батальоне войск НКВД, занимавшемся охраной особо важных промышленных предприятий. Воевал с первого дня, командовал взводом, ротой. Возможно, потянул бы и батальон, но в конце сорок второго получил ранение. После излечения он был направлен в Московский уголовный розыск.

Рядовыми оперативниками в группе не так давно работали старшие лейтенанты Ефим Баранец и Игнат Горшеня, а также лейтенант Константин Ким. Уже после окончания войны, в начале лета 1945 года, в группу был зачислен майор Александр Васильков.

Начальство в лице комиссара Урусова поручало слаженному коллективу сыщиков расследование самых сложных и безнадежных на первый взгляд преступлений. Старцев и его товарищи с поставленными задачами справлялись."

"В разгар обеденной трапезы в кабинет заглянул оперативник из дежурной группы.

— Товарищи, у меня для вас плохая новость, но другой на сегодня нет, — сказал он, потупив взор. — Паренька вашего только что обнаружили. Мертвый сидит в машине.

Оперативники Старцева разом перестали жевать.

— Где? — глухо спросил Иван.

— В Софийском проезде, возле Миусского кладбища. Если хотите съездить и осмотреть, то наша дежурная машина стоит у подъезда.

Вернувшись через час в управление, Старцев не стал заходить в кабинет. Опираясь на трость, он тяжело поднялся по центральной лестнице до второго этажа и кивнул товарищам. Те поняли его и остались на площадке, сам же Иван отправился дальше.

Очереди в приемной комиссара Урусова не было.

Старцев постучал, распахнул дверь.

— Разрешите?

— Прошу, Иван Харитонович.

Урусов сидел за рабочим столом и изучал какое-то дело.

Он отодвинул его в сторону, снял очки, откинулся на спинку стула и заявил:

— Докладывай, как твои дела.

— Плохо, Александр Михайлович, — проговорил Старцев, присаживаясь напротив.

— Что так?

— Только что убит наш молодой сотрудник Аркадий Кондратьев.

Комиссар изменился в лице.

— Как? При каких обстоятельствах?

— Операция, которую я на днях согласовал с вами, шла по плану.