Нет, она не создана для каких-либо серьезных переговоров, для игры среди крупных акул.

Сейчас эти двое как раз играли.

Выражались непонятно, скрывали истинный смысл слов.

Отпустите её и разбирайтесь сами. Между собой. Ищите тех, кто виноват и каким образом молодая девушка погибла от легкого столкновения и почему её поведение вызывает вопросы.

– Саныч, давай по третьей.

– Пожалуй-ка, поддержку, – рюмки снова наполнились. – Дитя, а ты знаешь, что у меня есть одна особенность? Добрый я становлюсь, когда выпью. Вот он, – кивок в сторону Беркута, – и спаивает меня.

– Саныч, не прибедняйся. Споишь тебя. Ты молодому фору дашь.

Они говорили, кружа вокруг да около.

Ника не вмешивалась в их разговор. Чем дольше она останется не втянутой, тем лучше.

– Ага. А ты себя, поди, напичкал таблетками, сейчас со мной вискарь хлещешь, а через десяток минут будешь трезвым, – усмехнулся генерал, поднимая рюмку.

Ника скопировала его жест.

– Мне положено быть трезвым, Саныч, – угрюмо бросил Беркут.

– Положено ему, – Алексей Александрович шумно вздохнул. – Ну, да… Похоронами надо заниматься.

Сказал и молча опрокинул рюмку.

Ника замерла со своей в руках. К горлу уже подкатила тошнота, и как она переживет третий стакан – непонятно.

Пережила. Правда, закашлялась, чем невольно снова привлекла к себе внимание мужчин.

– Егор, поухаживай за девочкой-то, – «милостиво» разрешил генерал.

Беркут и до его подсказки уже осторожно похлопал Нике по спине и негромко спросил:

– Ты в порядке?

Вопрос был лишним. Однозначно. Или у Беркута странное чувство юмора. Как она может быть в порядке, если в её жизни всё в одночасье покатилось под откос?

– Да.

Что она могла ответить? Чтобы они оба катились к черту? Чтобы оставили её в покое?

Что она не причастна к смерти их Александры? Что её бесит, как они оба бесцеремонно ворвались в её жизнь и теперь мысленно решают, что с ней делать?

Ника одновременно находилась на грани двух эмоций: хотелось заплакать, завыть от жалости к себе и закричать – яростно с надрывом.

– Вот и славно. Саныч, ты познакомилась с Вероникой. Узнал, что она ни при чем. Сам сказал – она хорошая девочка. Смысл ей сидеть с нами и слушать наш пьяный разговор? И да, ты как всегда прав – надо заниматься похоронами.

Губы генерала скривились в злой усмешке, черты лица заострились и весь его облик изменился – плечи поникли, глаза задергались.

– Похоронами, говоришь… А где похороны-то будем устраивать? Откуда гроб увозить? Из моего дома или… вашего? – он рукой провел в воздухе. – Когда последний раз Сашенька была здесь? Месяц назад? Полгода? Год?

Ника искоса посмотрела на Беркута. У того на лице не дрогнул ни один мускул. Как сидел, так и продолжил сидеть, даже позы не поменяв.