А вот решить вопрос с ним так, чтоб он опять участковым на землю вернулся… А, может, и еще интереснее…

Но тут меня вызвонил Черный, и я поехал. Глянул еще разок на окна малехи, темные. Спать, наверно, легла.

И рванул.

И вот теперь, сидя в отдельном кабинете и глядя на вштыренного, но не расслабленного, а, наоборот, злого и жесткого Черного, думаю только о том, не свалила ли моя малеха именно в этот момент куда-нибудь. Чуйка, мать ее…

– Слышь, Лысый, – Черный основательно затягивается и долго кашляет. Я ловлю себя на том, что хочу отсесть подальше, потому что кашель у него херовый.

Знакомый такой кашель. – А че там Сухой насчет Носорога решил? Он ведь не даст нормально работать, сука. Он никому не дает.

– Пока нет дела.

– Лысый… – тут Черный придвигается, смотрит пристально, глаза у него дикие, дурные, – а давай… Давай мы с тобой эту тему решим? А? Он, тварь, сам не уйдет. Я помогу.

– Черный, я не могу за Сухого в этом вопросе говорить. А чего, сильно бесит?

– Не то слово, тварь… Он же у нас тут король. Считает, что белая кость, что бабки отстегивать не нужно. Типа, налоги плачу и отвалите… Забыл, кто его поднимал…

– Ты поднимал?

– И я в том числе… Кто он был? Кто? – Черный хрипит, задыхается опять кашлем и матом, и я все же встаю, забираю сигареты, подхожу к окну, из которого вид на бассейн.

Там развлекаются гости Черного, которых он оставил, чтоб со мной побазарить. Несколько мужиков, не особо делового вида, скорее всего, костюмы, офисные лошадки, парочка приближенных людей Черного, шалавы разной степени уе***ности. Особо выделяется, наверно, в первую очередь тем, что не пьет и сидит в стороне в кресле, здоровенный бородатый мужик, реально больше двух метров роста.

Я его срисовываю моментально, потому что, если остальные мне вроде как незнакомы, сложно навскидку мужика в простыне узнать, если до этого только его фотку в костюме видел, то этот в любом виде узнаваем.

Батя, правая рука и партнер Носорога.

То есть, переговоры у Черного с Носорогом сейчас… Но самого Паши не наблюдаю. А Батя не выглядит веселым. Скорее всего, решают вопрос по спорной земле. И от моего ответа сейчас во многом зависит, какое решение будет у Черного.

Но Сухой указаний не давал, Носорога обсуждать с деловыми не велел, поэтому я просто выясняю детали.

За моей спиной матерится Черный, вошедший в раж и оседлавший, судя по всему, любимого конька. Паша ему, походу, кость в горле, особенно, если со своих доходов в общак не платит и ведет себя вольно.

С другой стороны, он не урка, и платить не должен.

Но тут их внутренние терки. Я не особо вслушиваюсь в бред Черного, пока не выцепляю одну деталь интересную:

– Он вообще берега попутал, сучара, прикинь, сегодня моего человека вырубил! Из-за бабы своей!

– Че? – разворачиваюсь.