А следом не отстала мама Саятана. Мастер Цевитос тоже пару раз вставлял комментарии в этом же ключе. Похоже, учениц это слегка разозлило, в конце вежливые улыбки у них были, как нарисованные. Девушки довольно быстро покушали (хотя, скорее, закинули) и, сказавшись уставшими, удалились. Потом разговор за столом, хвала магии, перетек на текущие дела. В этот момент, когда обсуждали строительство, в беседе стала активно участвовать невеста Грега. Оказалось, что Мелика весьма серьезно разбирается в этом, даже ценами владеет. Забавно было смотреть, как удивляется Грег таким знаниям своей девушки.

Кстати, мама Мара довольно улыбалась, слушая разговор мужа и будущей невестки, которые, вооружившись блюдами, кружками и кусками пирога вместо макетов, составляли прямо на скатерти план будущего замка и посада…

Зевая, Аринэль шел по коридору в сторону своей комнаты. С улицы все еще доносился шум… А еще парня интересовало, куда это Цес запропастилась. Обычно она, если не присутствовала в самой трапезной, то ждала его в коридоре…"

"«У-у, барин, зажралис-с-с! Уже НАДО чтобы провожали!»

Но, честно говоря, дело было не в том, чтобы его сопровождали.

Точнее в том, хотелось чтобы Цеси прям в комнату проводила. Так сказать, дымилось же уже. А разрешение-то было получено!

«Не понял?» – Аринэль нахмурился, увидев, что дверь в его… покои (хе-хе!) полуоткрыта.

Дверь легко скрипнула, открываясь. Шторы были задернуты, поэтому внутри стоял густой полумрак. Аринэль вошел внутрь… И обернулся на звук. Обнаружив Цеси, стоящую у двери и задвинувшую в этот момент дверной засов, парень поднял бровь.

– Цес? – улыбнулся он. – А что тут происходит?

Девушка улыбнулась в ответ, причем одновременно ласково и застенчиво.

У-у, милота!!! Аринэль ощутил, как в груди разливается тепло.

– Господин… мой, – Цеси подошла ближе.

Естественно, Аринэль, едва она оказалась в пределах досягаемости, тут же подгреб девичье тело к себе. И слегка удивился, увидев, что глаза девушки наполнены слезами.

– Что случилось, Цес? – встревожился парень.

Его пальцы коснулись ее щеки, и Цеси вдруг наклонила голову, чтобы ладонь Аринэля прижалась к ее щеке и со всхлипом вздохнула, зажмуриваясь.

– Эй, да что такое? – на скулах Аринэля заиграли желваки.

А внутри нарастал гнев. Цеси же шагнула к нему вплотную, прижимаясь к груди парня и поднимая лицо.

– Я… – девушка открыла глаза. – Люблю… тебя.

И Аринэль в этот момент понял выражение «утонуть в глазах». Зверь гнева, ворча, укладывался обратно, оставляя своего носителя в некоторой растерянности. Губы девушки чуть распахнулись, приближаясь. В голову парня ударила мягкая, но сильная волна желания, когда их губы соприкоснулись.