– Знал бы, хрен бы согласился на это дерьмо! Драть меня в зад всем табуном! Мать моя эльфа!

– Вы определенно настроены на успех, – прокомментировал мастер Шенфарус…

– Несмотря на сложности в процессе, – произнес мастер Шенфарус. – Приживление нитей произошло на удивление нормально. Видимо, тут помогает наследственность.

– Я думаю, дело еще и в том, – заметил мастер Цевитос. – Что Аринэль уже прошел первичный этап инициации.

– Да, несомненно, это тоже повлияло, – откликнулся Шенфарус. – Вы, господин Тайфол, выступили просто превосходным образцом для испытания новых нитей.

– Я… бесконечно счастлив… мастер, – хоть голос парня после проведения, этой замаскированной под осмотр пытки, был слабый, но яд в нем прямо-таки сочился.

– Молодой человек, уверяю вас, – целителя совершенно не смутил тон парня. – Эти нити прошли все необходимые этапы испытаний. Я никогда не применяю средства, которые имеют меньше семидесяти процентов успеха.

– Вы прямо… успокоили… меня, – прохрипел Аринэль, у которого все еще звездочки в глазах сверкали. – Десятина… Этого удовольствия… Я… рад до визга.

– Да, обычно это происходит за несколько дней, – кивнул Шенфарус. – Но и приживляют нити еще не инициированным одаренным, которые либо не использовали, либо мало использовали магию. В вашем случае вполне мог произойти рецидив. Мог, мог.

Это целитель отреагировал на недоверчивое выражение лица парня.

– Судя по вашему поведению, молодой человек, – усмехнулся Шенфарус. – Вы сторонник активного образа жизни. А в этом случае ситуации, когда необходимо напряжение всех сил, не заставят себя ждать. Поэтому я и санкционировал применение именно этих нитей. Тем более, у вас определенно склонность к боевой магии и поэтому разветвленный, а не единичный канал вам будет весьма кстати.

* * *

Дверь в комнату Саятаны Тайфол, жалобно звякнув замком, распахнулась от мощного удара. Впрочем, хозяйку комнаты сей факт мало взволновал. Она лишь повернула голову, в сторону входящих Мары и Каяры, хватаясь при этом за стол, чтобы сохранить равновесие. За женами маячил мрачный Бран.

– Я так и знала, – вздохнула Мара, увидев обычно изящную Саятану в весьма непрезентабельном виде.

На Саятане были какие-то обноски, чуть не дерюга. А если быть точнее, это когда-то была красивая ночная рубашка. А на столе перед женщиной стояла целая батарея бутылок. Пустых. За одну Саятана сейчас держалась. И ее вид говорил о том, что она едва понимает, где находится. Каяра приподняла брови, увидев сестрицу в таком виде.

– И сколько ты намерена себя обвинять? – произнесла Мара, подойдя к Саятане.

Та ничего не ответила, только опустила голову.

– Бран, ты хоть скажи ей, – сказала старшая жена. – Меня она, похоже, вообще не слушает.

– Аринэль не ребенок, – произнес Бран.