Машина свернула по улице и остановилась напротив роскошного здания.

— Пошли. Нас ждёт работа.

— Погоди, — торопливо спросил я, выбираясь следом за ним из машины. — Кто-то что-то отказывается продавать? Тебе?

— Эй, репутацию не особо умного мецената, любящего сорить деньгами во благо людей, надо поддерживать, — смеясь выдал Браницкий. — И, чтобы прояснить ситуацию, давай так. Если сделаешь так, чтобы я заплатил за то, что мне нужно, меньше, чем они хотят, то разницу получишь в качестве оплаты. А если нет, то…

Он задумался и посмотрел на задние.

— Ну я даже не знаю.

Может, на следующий день ужасный пожар спалит эту галерею и всех, кто в ней работает. Кто знает, парень, кто знает.

Господи, какой же бред…

Я глубоко вздохнул и посмотрел на себя. Двадцатилетний парень в спортивном костюме. Ага. Адвокат. Конечно…

— Ну? Ты идёшь? — позвал меня Браницкий, поднимаясь по лестнице ко входу.

А что мне ещё оставалось.

Направился следом за графом, что ждал меня на ступенях, по-пижонски засунув руки в карманы брюк. Мы прошли ко входу и зашли внутрь, оказавшись в просторном, увешанном картинами зале.

Стоило дверям закрыться за нашими спинами, как я услышал перестук каблуков по полу.

— Ох, ваше сиятельство! — воскликнула женщина, спеша к нам через зал. — Рада вас видеть!"

"— М-м-м, Евгения! — Граф тут же расплылся в галантной улыбке. — Это чувство взаимно. Позволь сказать, что сегодня ты выглядишь просто обворожительно.

— Ох, да будет вам, — улыбнулась женщина и замахала рукой, стараясь показать, мол, такая ерунда, право слово. Да только румянец на щеках и эмоции выдавали скрытое внутри довольство от комплимента. — Вы к нам сегодня за чем-то конкретным или хотите просто посмотреть новинки?

— Думаю, сегодня позволю себе взглянуть на работы молодых талантов, — вежливо произнёс граф.

— Слышал, что у вас тут несколько новых работ появилось?

— Ох, да. Их доставили…

В общем доставили недавно. Художник молодец. Работы полны чувств, эмоций и глубины. Всё прочее, прочее, прочее. Я вот шёл позади них и смотрел, как они по-дружески воркуют. Алё! Тётя! Он мне пару минут назад угрожал спалить это место! Чего ты с ним трёшься⁈

Видимо, я слишком громко думал, так как Браницкий будто услышал меня и тут же повернулся.

— Кстати, о молодых дарованиях. Жень, познакомься. Александр Рахманов, — представил он меня.

— О, очень приятно! — тут же защебетала она, да только внутри ничего кроме брезгливости от вида моего спортивного костюма и кроссов не было. — Вы тоже художник?

— Хуже, Женечка! — заговорщицки зашептал ей Браницкий. — Он адвокат!

— О! Даже так?

Кажется, её взгляд стал ещё более брезглив, хотя, казалось бы, куда уж дальше. В нём ещё что-то вроде отвращения появилось. А вот это уже странно.