Моя голова покоилась на его плече, а руки блуждали по его мощному телу. Поросшая жесткими волосами грудь щекотала ладони, дразнила их. Одна моя нога расположилась между его ногами. Бедром я чувствовала ту часть Алексиса, которой прежде так боялась. Но его оружие было уже не таким грозным и не таким воинственным.

Стало интересно: что будет, если я коснусь его сейчас?

Во время близости Алексис просил довериться ему. Разрешил мне делать все, что душе заблагорассудится. А что он сам? Доверял ли мне Алексис в ответ?

Я решила проверить это:

— Твой брат, король Озиса.

Каково это, быть у него на службе? Наверное, ваши отношения гораздо лучше, чем у меня с приемной сестрой?

Воцарилось недолгое молчание. Я чувствовала, как напрягся Алексис, и готова была откусить себе язык за несдержанность. Какой бес меня дернул задать ему такой личный, возможно, болезненный вопрос?

Глава 21

Алексис

Мы с братьями никогда не были близки так, как дети в обычных семьях. Северуса, старшего сына нашего отца Рамула и короля Озиса, воспитывали как наследника. Двух других старших, Клиоса и Милеуса, растили возможной заменой.

На остальных просто махнули рукой. Один из братьев ушел в монастырь, другой вел разгульный образ жизни, словом, каждый выбрал путь, по которому ему лучше и проще идти.

Я никогда не жалел о принятом решении. Ни на поле боя, ни на светских раутах, устроенных братом-королем. Быть воином — это все, чего я когда-либо хотел. Моя семья не была лучшим примером для подражания. И все же по долгу службы мне приходилось бывать во многих городах и селениях. И вот что странно: у бедняков редко находились деньги на образование детей, но вот дружба между детьми была настоящей.

И я немного завидовал им.

Нам с братьями досталась иная доля — соперничество. Было время, когда я пытался доказать, что, несмотря на позднее рождение, могу быть не хуже Северуса. И даже сумею превзойти его во многом. И мне многое удалось, Дикал побери! Вот только в глазах народа и прежде всего отца это не сделало меня лучшим. Я как был, так и остался седьмым сыном своего отца короля. Невозможным наследником трона.

— Мы никогда не были особо дружны, — признался я Майлин. — Но все же выказываем друг другу почтение, как и положено королю и его военачальнику.

— Но не братьям, — вздохнула Майлин.

Удивительно, как глубоко ей удалось заглянуть в мою душу. Эта девушка видела и понимала больше, чем многие, и была не по годам мудрой. Удивительно, что все считали ее рабыней.

К слову об этом.

— Завтра я отправлюсь на доклад к Северусу, — сообщил я, целуя ее в висок. — И, помня о данном тебе обещании, попрошу его сделать для тебя исключение.

— Свобода?.. — неверяще спросила Майлин.