— Избавиться от клейма рабства можно только за особые заслуги, — произнес Северус с самодовольной улыбкой. — Перед королевством. Или перед королем. На что ты готова ради свободы?"

"Майлин вскинула взгляд, и я в который раз восхитился ею. Судьба просчиталась, отдав ее в дочери рабыне. Ее осанка, наклон головы и спокойный рассудительный взгляд — все это достойно королевы. Услышав слово «клеймо», она заметно вздрогнула. Но быстро взяла себя в руки.

Вот только ответить Северусу не смогла. За нее это сделал я.

— Майлин не оказывает особых услуг… мужчинам. Даже королю, — произнес, делая шаг вперед и тем самым отвлекая внимание брата от Майлин.

 — А вот послужить королевству может. К примеру, она могла бы знаться благотворительностью, как многие родовитые дамы Озиса. Или искусством. Обещаю, что как только Майлин получит право посещать городские учреждения и храмы, я займусь ее образованием.

Северуса покоробило от моей дерзости. Он не привык, чтобы я открыто возражал ему. Но он сам перешел границы дозволенного — своими намеками и предположениями.

— А я прежде всем с тобой делился, брат, — напомнил он.

 — Начиная с детства. И потом, сам подумай, ну какую услугу может оказать бывшая рабыня? Нелепое предположение. Что с тобой вдруг стало, брат мой: ты будто глупеешь на глазах.

Я проглотил это оскорбление, спрятав раздражение за вежливыми фразами. Не думал, что Северус окажется таким упрямым и откажет мне в небольшой просьбе. Дать свободу Майлин — сущий пустяк для него.

Но в то же время способ манипулировать мной. Как истинный правитель он, кажется, понял, как много эта девушка значит для меня. Возможно, понял это гораздо раньше меня самого.

— Вы вызвали нас к себе, чтобы сказать это? — уточнил я. — Если это так, то на этом аудиенцию, полагаю, можно закончить?

Теперь я понял, для чего утром было это представление новой рабыни монарха. Северус предложил мне темнокожую девушку, надеясь, что я поступлю так же. Но он жестоко ошибся. Майлин не рабыня и никогда не будет ею. Даже если ей не удастся получить свободу официально, я позабочусь о том, чтобы она ни в чем не нуждалась. И жила как вольная женщина.

В дверь осторожно постучали.

Получив разрешение войти, в кабинет бочком проскользнул Марен, личный секретарь монарха.

Молодой парень лет двадцати пяти с тонкими чертами лица и длинными светлыми локонами что-то прошептал Северусу на ухо. Тот загадочно кивнул, но, когда секретарь выходил, он хлопнул его пониже спины. Поговаривали: король Озиса не чурался противоестественных связей. Но я впервые убедился в этом наглядно.

И вздрогнул от отвращения.

— Во дворец прибыли старейшины Ишатра, — сообщил мне Северус. — Они просят нашей помощи в одном важном и тайном деле.