Одну минуточку, сказала она себе, вытягивая ноги. Я подремлю только одну минуточку. Ничего не случится, если я просто подремлю.

Когда она проснулась, в окна ломилось солнце. Его было много, весёлого, жёлтого. Иногда, очень редко, осенью на Алтае бывает именно такое!..

Джахан потянулась, повернулась на другой бок, устраиваясь под тюрханом — лёгким и тонким меховым одеялом, — и снова закрыла глаза.

…Что такое вчера было? Девочка с аппендицитом, санитарный самолёт, ночь, Хабаров в лётной куртке!.. Ей приснился такой странный сон.

Ей никогда не снятся сны, а тут вдруг приснился!..

— Вставай. Пора.

Джахан открыла глаза. Перед её носом была гобеленовая обивка дивана — кажется, Париж и бульвары под дождём. Диван она выписала из Москвы, из мебельного салона.

Шикарный такой диван, ничего не скажешь.

— Я чай заварил. Как мог, так и заварил. Хотел пироги печь, но… не решился.

Джахан подтянулась и села. И осторожно осмотрелась.

— Хочешь чаю?

Хабаров что-то делал возле стола, оглядывался на неё через плечо.

Джахан потёрла лицо обеими руками.

— Подожди, — сказала она и откинула тюрхан. — Подожди, ты здесь?

— Я здесь, — ответил Хабаров, подошёл и сел рядом. В руках у него была пиала с чаем. — А ты где?.."

"Тут она сообразила, конечно. Это не сон. Была заболевшая девочка, операция, ночь и он, Хабаров.

Она взяла у него пиалу и сделала глоток. Чай был крепкий, вкусный. На Хабарова она старалась не смотреть.

Некоторое время они молчали. Джахан пила чай.

— У тебя там тесто, — проинформировал Хабаров. — Я в него потыкал, но оно всё равно вылезает из кастрюли.

— Зачем ты в него тыкал?

— Чтобы оно совсем не вылезло.

— Что было ночью? Я ушла и не знаю.

— Я видел, как ты уходила, — пояснил Хабаров и погладил её по голове, как вчера. — Мы добрались до базы, потом я отвез девочку в Горноалтайск. Она в больнице, всё нормально. Врачиха эмчеэсовская всё приставала ко мне, кто ты такая. Она хочет, чтоб тебе объявили благодарность в приказе.

— В каком приказе?

— По МЧС.

— А ты теперь будешь служить здесь, — утвердительно сказала Джахан.

Он кивнул.

— Зачем?

Это был опасный вопрос и на него существовал только один ответ, и этот очевидный ответ пугал её, и всё же ей очень хотелось, чтобы он сказал: я без тебя не могу, я должен быть рядом, я всё понял и осознал!..

— Ты знаешь, — произнес Хабаров задумчиво, откинулся на спинку дивана и вытянул ноги, — со всех сторон получается какая-то глупость. Я тебя люблю, ты меня тоже любишь, но есть искусственное препятствие, как в плохом кино! Только в плохом кино препятствием обычно бывают злодеи, а у нас нет никаких злодеев, но мы не можем договориться. Я решил с тобой договориться.

Это было несколько не то, чего ожидала Джахан.