Ухватился за предложение от Марата, чтобы уладить всё тихо и мирно. Но вы…

Он вскакивает и начинает ходить из угла в угол. А я растерянно смотрю на него, осознавая, что такое правило действительно было. Но я, окрылённая яркими чувствами, почти забыла о нём. С другой стороны, мы и не афишировали наших отношений.

– Что мы? – спрашиваю с замиранием сердца.

Ложкин замирает напротив меня и смотрит сверху вниз:

– Пока ты не начала всё отрицать, скажу сразу. Я слышал твой разговор с помощником Егора, когда заходил обсудить твой перевод. Вы так увлеклись спором, что даже не заметили меня. Я знаю, что у вас с Русланом отношения!

– Вот о чём вы, – говорю тихо и, понимая, что отрицать бесполезно, качаю головой: – Но мы ничего лишнего себе на работе не позволяли.

Вздохнув, он опускается рядом со мной и берёт за руку:

– Зефира, пойми. Эти правила придуманы не для того, чтобы тебе и Руслану жизнь испортить. По-человечески, я за вас двоих рад! Аскеров давно ни с кем не встречался, а ты очень милая девушка.

– Тогда в чём же дело? – спрашиваю напрямик. – Почему я должна уйти, если всего лишь влюбилась? Это же не преступление? Я всеми фибрами души желаю любимому человеку только хорошего, буду стараться ещё больше…

– Да не нужно стараться! – в сердцах перебивает он и на эмоциях продолжает: – Ты только представь, что будут думать и говорить, когда дверь в массажный кабинет будет закрываться!

Внезапно вспоминаю, как Рус отказывался перевернуться, и, зажав ладонями рот, вскакиваю:

– Ах!

Лицо опаляет жаром, наверное, я стою красная, как помидор. Ложкин кашляет, отводит взгляд и машинально поправляет галстук.

– Прости, не хотело до этого доводить. Думал, что сама догадаешься, ведь Таира особенно сильно злилась, когда Руслан к тебе на сеанс уходил.

– Вы и о ней знаете? – в ужасе шепчу я."

"– Я директор, – пожимает плечами. – Мне положено знать, что творится в центре… Да не переживай ты так! Я знаю, что вы бы так не поступили. Но мне важна дисциплина, пойми. А ещё вчера позвонил Константин Григорьевич, сказал, что скоро выйдет на работу. Он же был твоим наставником?

– Да, – машинально отвечаю, понимая, что меня в клубе не оставят.

Но и переводиться не хочу. Как же быть?

– До его возвращения два дня, – тихо сообщает Ложкин и мягко похлопывает меня по плечу: – Подумай и сообщи о своём решении.

– Хорошо, – отвечаю и поднимаюсь.

Выхожу и закрываю за собой дверь. Чувствую себя оглушённой, и всё валится из рук. К тому же беспокоит, что Руслан не появился на сеанс. Неужели ему тоже выговор сделали? Пойти и спросить самой духу не хватило.

«Благодарю, дорогая вселенная, за увольнение, – повторяю снова и снова. – Спасибо за новую работу».

Не хочу соглашаться на перевод.