– Нестеренко выдержал паузу и, разглядев в глазах Варяга нетерпение, с улыбкой произнес: – Недели через две ты вылетаешь в Россию.

– Вот как... Почему же тогда все молчат? Кто еще знает об этом?

– Об этом знают начальник тюрьмы и еще два человека. Ты улетаешь тайно, мой мальчик. Об этом позаботилось ФБР, так что лишняя шумиха вокруг твоего имени совсем ни к чему.

– Очень хорошая новость, – одобрил Варяг.

– Это еще не все, – хитро улыбнувшись, продолжал старик. – Скорее всего, тебя послезавтра освободят под залог. Он будет составлять миллион долларов.

– Немало!

– За тебя мы могли бы дать и побольше.

Так что не наделай глупостей...

– Было разбирательство, комиссия сочла, что я защищался, – заметил Владислав, имея в виду свою драку с Томом.

Егор Сергеевич хмыкнул:

– Об этом я знаю. Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Но хочу заметить, не часто они оправдывают русских. Скорее всего, побоялись журналистов. В связи с этим у меня к тебе есть еще просьба.

Варяг насторожился:

– Какая?

– Как только тебя выпустят под залог, ты не должен исчезать. И в Россию обязан отбыть под охраной, такова цена твоего временного освобождения.

Я дал слово. Человек, который провернул для тебя это дело, очень рискует. Он еще не однажды может нам пригодиться. Таких людей, как известно, нужно беречь, – объяснил Нестеренко."

"Варяг на несколько секунд задумался, а потом с заметной тоской в голосе проговорил:

– Хорошо... Хотя сделать это мне будет очень нелегко.

– Я это знаю, – согласился Нестеренко.

Егор Сергеевич уже хотел было положить трубку, когда вдруг услышал возглас Варяга:

– Егор Сергеевич!

– Слушаю тебя, Владислав.

– Они знают обо мне все.

Меня кто-то выдал. Скорее всего стукач присутствовал на последнем сходняке. Я должен достать его!

– Я тебя понимаю, Владислав, – спокойно проговорил Нестеренко. – Убежден, что он сейчас находится в России... У нас еще будет время поговорить об этом.

Егор Сергеевич кивнул на прощание седой головой и положил телефонную трубку.

* * *Светлана очень скучала по Владиславу. Когда становилось особенно тоскливо, она брала на руки пятилетнего Олега и качала его, словно грудного. Дом, в котором она проживала, был большой, но неуютный. Ей порой казалось, что в каждой комнате ее ожидает по гангстеру с ножом в руках.

Тогда она спускала с цепи трех огромных сенбернаров и всюду включала свет. В последние две недели одиночество сделалось особенно болезненным, и, спасаясь от него, она частенько выходила в городской парк прогуляться, чтобы хоть чем-то занять время. По-настоящему в безопасности она чувствовала себя на многолюдных улицах Торонто, где раздавался смех беспечно веселой молодежи и беззаботно, не спеша, прохаживались старики.

Светлана полюбила Торонто.