Каждый из них еще совсем недавно считал для себя за честь быть принятым в моем доме. А сейчас они стряхивают на мой ковер пепел. – Ефимович взял наконец рюмку с водкой. Рука чуть дрогнула, и на белую скатерть упало несколько капель. Казначей пил неторопливо, совсем не морщась, и создавалось впечатление, что он глотает не крепкую водку, а родниковую водицу. Только когда в глотку пролилась последняя капля, он смачно и одобрительно крякнул. – Я не люблю, когда стряхивают на мой ковер пепел! Для этого в моем доме имеется пепельница! Или, может, я не прав? – он посмотрел на Ильфана.

– Прав, прав, – покорно отозвался киллер.

– Я не хочу просто так уйти, я должен хлопнуть дверью, чтобы запомнили все! Ты меня понял?

Ильфан улыбнулся:

– Разумеется!"

"Ефимович умел четко анализировать ситуацию. Сейчас она повернулась не в его пользу. Слава богу, деньги общака в целости и сохранности. Остальные он брал под свое слово. И он вернул бы их. Но на него нагло наехали. Такое прощать нельзя. Он делал выводы из самого незначительного разговора. И, как правило, все свои беседы записывал на пленку. Старый вор мог по нескольку раз прослушивать самые интересные диалоги.

В подвале его особняка хранилась уникальная коллекция разговоров при всевозможных встречах. В отдельном ящичке лежали кассеты с голосами предполагаемых оппонентов. Прослушивание пленок десятилетней давности для него было такой же забавой, как для годовалого малыша бренчание погремушкой. Он только улыбался, замечая, что жестковатые голоса недоброжелателей порой, с течением времени, сменяются на щенячье повизгивание. Совершенно необязательно было иметь абсолютный слух, чтобы понять – в настоящее время обстояло как раз наоборот. Надо было действовать. Они сами не захотели мира. Что ж, они получат войну.

– Иди, тебя выведут! – обратился казначей к Ильфану.

Только два человека из ближайшего окружения Ефимовича знали о том, что он связан с Ильфаном. Один из них тут же неслышно вошел в кабинет. Это был урка лет пятидесяти от роду с мрачным взглядом. При Ефимовиче он числился кем-то вроде телохранителя. Они и выпивали вместе, когда на старика накатывала тоска. Сейчас был как раз тот самый случай.

* * *Небольшая улочка близ метро «Новослободская» была едва ли не единственным местом, куда Кайзер являлся без сопровождения телохранителей.

В этом районе жила его двадцатилетняя любовница – Анжелика. По существу, она была затворницей – крайне редко покидала квартиру, а если это случалось, то ее всякий раз опекали два высоких брюнета с мощными шеями. Братва шутила, что Кайзер был неимоверно брезглив и поэтому держал свою любовницу в полнейшей изоляции под присмотром громил, которые весьма успешно исполняли роль евнухов.