Заточенные пики почти одновременно подались вперед, значительно уменьшив круг. Спины поединщиков едва не упирались в металлические острия. На какую-то долю секунды гладиаторы застыли, услышав тревожное дыхание противника. Казалось, что они даже сумели рассмотреть лица друг друга. Очнулись андабаты одновременно. Серебров выбросил руку вперед, пытаясь угодить в лицо противника тычковым ударом. И в это же самое время, будто бы предвидя его маневр, Аркаша шагнул назад и, повернувшись боком, с разворотом ударил Андрея ступней в живот. Серебров, не удержав равновесия, опрокинулся на спину, а Тархан, свирепо рыча, прыгнул прямо на упавшего.

Андрей выставил локоть, пытаясь блокировать возможный удар. Он опоздал всего на сотую долю секунды – Тархан уже занес руку для рубящего удара, и в следующее мгновение нож вошел точно в горло, перебив позвонки. Андрей дернулся всем телом, потом, мелко засучив ногами, затих, откинув голову. Тархан поднялся, оставив металлическую занозу в теле своего противника, и сделал несколько заплетающихся шагов в сторону.

– Попал! – радостно воскликнул Валерий Валентинович, взмахнув руками.

– Да ему только мясником работать.

– Снимите с него повязку, – распорядился Лукьянов и, когда Протас, тот самый долговязый «гимнаст», небрежным движением сорвал с головы Тархана черную ткань, сдержанно заметил: – А ты молодец, я был о тебе худшего мнения. Теперь могу сказать точно, что не зря ты был смотрящим. Что же ты так неосторожно повел себя, без охраны ходил? Или думал, что не найдется желающих тебя в мешок засунуть?

– Чего тебе от меня надо? – трудно скрываемая злоба криком вырвалась из горла Аркаши.

– Того, чего ты достоин. Я хочу наградить тебя! А где же наши юные прелестницы?

На голос Валерия Валентиновича из небольшого каменного флигелька, стоящего по соседству и выглядевшего по сравнению с барскими хоромами почти сиротой, показались три девушки. Одеты они были в короткие льняные туники; на плечах – плащи из белой шерсти. В руках у каждой развевались разноцветные ленты. Все трое величественно двинулись в сторону гладиатора. Их молодые лица озаряли счастливые улыбки.

– Но прежде чем наградить нашего победителя, он должен сплясать нам.

Я думаю, наш герой не откажет своим зрителям в такой малюсенькой просьбе?.. Ну, вот и отлично! Молчание я расцениваю как согласие. Нам бы что-нибудь греческое, скажем, «Сиртаки»! Я не слышу музыки!

Саксофон заиграл мелодию танца, а вице-губернатор насмешливо произнес:

– Что же ты такой нерешительный?

Аркаша Тарханов тяжело стоял в середине арены.

– Наш друг, видно, подзабыл танец, придется ему подсказать, – продолжал издеваться Лукьянов.