Знал ведь? Ты получил бабло… И просто тупо слил меня… На что рассчитывал? На то, что я поведусь на сказку о неожиданно охреневшей девочке, сделавшей все по-своему?

— Но она в самом деле!

— Это да. Не спорю. Но бабло ты от Рыжего за мой срок получил… Вот знал я, что вы, прокурорские, твари продажные, но не думал, что настолько с башкой не дружите… Хорошо, хоть не все. Есть нормальные люди. Кстати, а чего это Рыжий тебя потом прокинул? А? Плохо сосал?

— Горелый, ты тоже не перегибай…

— Да я еще и не начинал. Ладно, я сегодня добрый, потому просто вернешь мне назад то, что я тебе кинул за условку. В процентами за шесть лет, само собой. Чистый с тобой свяжется, скажет окончательную сумму.

— Но Горелый! Это реально не я! Это она! Почему ты только с меня спрашиваешь? И я не понимаю, я никаких дел с Рыжим… Мы просто встретились тогда… И все! Все!

Стас волнуется, повышает голос, его разбитый нос синеет от натуги, а Горелый смотрит на него и охреневает в очередной раз, думая, что бабы, все-таки, дуры. Ничем другим не объяснить то, что Карина, мать ее, Михайловна, в свое время так увлеклась этим прыщом, что даже девку от него родила. Хорошо, хоть мелкая засранка вообще не в папашу, это прям счастье… Для нее.

Горелый даже не считает нужным реагировать на очередное доказательство того, что яйца у этого мудака только для украшения, вскидывает на него взгляд, и Стас послушно умолкает.

Какой покладистый. И чем, интересно, Рыжему не угодил? Тот любит, когда ему лижут…

— Про девчонку забудь, — спокойно продолжает Горелый, меняя тему, — про ее мамашу — тоже.

— Горелый, это мое право, как отца…

— Услышал? Признание электората как-нибудь по-другому будешь покупать. Если вообще будешь. А то я записи с места событий, как два мужика гоняют по двору маленькую девочку, уже в топе ютуба видел…

— Что-о-о???"

"— Ну а ты как думал? Двадцать первый век. Даже в деревне есть сотовые. И кто-то, похоже, побеспокоился выложить в сеть твои художества… Неаккуратно ты, Стасик… Это ладно, еще мои люди вовремя появились, от позора тебя спасли. И от статьи за киднепинг… Ох, хуевая статья… В зоне не любят, когда детишек обижают…

— А ты чего так переживаешь за Карину? — щурится неожиданно Стас, хотя слова про зону явно находят отклик в его душе, судя по стремительно бледнеющей роже, — спишь с ней? Вот сучка!

— Не твое дело, гнида, — почему-то Горелому, несмотря на смертельную обиду на прокуроршу и отчетливых хруст подошв по рухнувшему новорожденному миру, не хочется, чтоб этот урод полоскал ее своим грязным языком. — Надеюсь, повторять не надо? Про мелкую забудь. И про ее мать — тоже. Я за тобой посмотрю, чтоб не ошибся. А теперь бери своих покемонов и пиздуй отсюда по холодку. А то потом заморозки будут, расшибетесь на местных дорогах. Они ухабистые.