Тебе же понравилось, пиздишь, что не так… Вся горишь же… И мокрая, наверняка…

Я вздрагиваю от дополнительной порции стыда, потому что он прав, черт! Прав! И это хуже всего! Страшнее всего — осознавать, что я — просто похотливая кошка и на полном серьезе целую микросекунду рассматриваю вариант… согласиться…"

"— Давай, Карина Михайловна, — шепчет уже Горелый, мягко лаская своими губами мои, не целуя, только потираясь, трогая с намеком на продолжение, — соглашайся… Ко мне переедешь, с девчонкой своей… Все будет у тебя, что захочешь… Я могу дать больше, чем твой прокурор…

И-и-и-и — раз!

Упоминание о Стасе мгновенно ставит все на свои места! Отрезвляет так, что даже холодно становится.

И тошнит, словно при похмелье.

Я тут же перестаю дрожать от возбуждения и холодно смотрю в лицо Горелого:

— Не бедствую. На место поставил, а то заору на всю школу, соберу свидетелей и заяву на тебя накатаю за попытку изнасилования. Доказывай потом, что не козел. В деревне люди памятливые.

Горелый смотрит в мое изменившееся лицо, в глазах — понимание, что явно лажанул, и досада… Но не отпускает. Любитель оставить последнее слово за собой.

— Знаешь… — говорит он, уже без всякого сексуального хрипа, просто и сухо, — я мог бы тебя нагнуть и выебать раком прямо сейчас. Прямо тут. И никакие твои крики не помешали бы. И никто из тех, кто прибежал бы, тоже не помешал… Ты же понимаешь это? Но я не собираюсь этого делать. Много чести для одной суки.

Он ставит меня на место и делает шаг назад, достает сигарету, сует в рот, затем вынимает, сминает в кулаке.

И смотрит на меня, с издевкой, холодной такой, по которой сразу становится понятно, что он — вообще не прост и явно не тот, за кого себя привык выдавать.

Бешеный зверь, способный мгновенно становиться холодным рептилоидом… Страшное сочетание.

И мне страшно. Куда как страшнее, чем было до этого, когда тискал в своих каменных лапах.

— И если ты думаешь, что я тут бабки трачу, чтоб до твоей кровати добраться, — продолжает он спокойно, — то слишком много о себе думаешь. Ты вообще не при чем тут. Деловые интересы, вот и все. Буду агрохолдинг у вас тут строить, хочу земли колхозные. И чтоб местные не бунтовали. Ясно? И в Питер мелкие летят, потому что я это смогу как благотворительность провести.

Сама понимаешь, какие преференции будут. Так что не все вокруг твоей золотой пизды крутится. Сам я в Питер не собираюсь, а тебя попросил сопровождать, потому что ты в столице жила, опыт есть, не растеряешься, если что.

— Что-то ты себе противоречишь, — нахожу, что ответить, я, — только что жить вместе предлагал…

— Ну, а вдруг продавил бы? — пожал он плечами равнодушно, — ты, так-то, баба сладкая… Поиграть можно. Но не за такие бабки, которые я сюда вливаю, не воображай лишнего.