– Французам на руку смута в Шотландии. Приграничье не скоро забудет дядю нашей королевы Генриха VIII.

– Елизавета не поможет женщине, называющей себя королевой Англии, Франции и Шотландии, – вздохнул Ангус. – Вспомни, есть немало таких, кто считает английскую королеву незаконнорожденной. И если это будет доказано, Мария Стюарт окажется истинной наследницей английского трона, через свою бабку, Маргариту Тюдор. Пока Мария пребывает в Шотландии, Елизавета остается ее возлюбленной кузиной. Но вряд ли она будет приветствовать беглую королеву на берегах Англии.

– И все это не имеет с нами ничего общего, – вставила Анабелла.

 – Дун в безопасности. А остальное не имеет значения.

Мужчины дружно хмыкнули. Анабелла стала самой большой защитницей Дуна.

Через несколько недель, в начале июня, в бухте Дуна бросил якорь корабль. Матрос принес Ангусу письмо. Прочитав его, граф объявил:

– Я должен ехать во Францию. Последний представитель семьи моей матери умер и оставил мне все земли. Я не хочу земель во Франции, но требуется мое присутствие, чтобы предъявить на них права и продать соседу, который желает их получить.

– Не мог бы ты попросить Джейми сделать это для тебя? – спросил Мэтью. – В Шотландии царит такая смута, что страшно, если ты нас оставишь.

– Джеймс в Риме. И быстрее мне съездить во Францию и вернуться, чем посылать за Джейми. Времени поездка займет немного. Кроме того, Мэтью, ты вполне способен управлять хозяйством в мое отсутствие. Тот корабль, что стоит в бухте, заберет меня, а закончив дела, я на первом же подходящем судне вернусь домой через Лит.

Мэтью расстроился, но когда поговорил с матерью, та сказала:

– Граф знает, что следует делать, и выполнит свой долг.

В семье его матушки был всего один сын. По-моему, он так и не женился. Граф должен предъявить права на эти земли, хотя не собирается оставлять их себе. Думаю, их купит семья Ботилье. Она хорошие люди.

Анабелла была недовольна близким отъездом Ангуса. В ту ночь он пришел в ее постель, лег и сжал ее в объятиях.

– Почему ты не хочешь послать вместо себя Мэтью? – спросила она, когда его губы коснулись ее плеча и шеи.

– Это посчитают грубым оскорблением. Дело в уважении и хороших манерах, а не только в выгоде, – пояснил он.

"

"– Мэтью слишком жесток и несгибаем. Он не понимает, что ты правишь здесь твердой рукой и мягким сердцем. Он считает, что оправдает твои ожидания, если будет резким и нетерпимым, – заметила Анабелла, прильнув к мужу.

– Женщина, я не желаю сейчас говорить о всяких скучных хозяйственных делах, вместо того чтобы любить тебя, – проворчал он ей на ухо и нежно прикусил мочку.

Восхитительный трепет охватил ее, но она все же слабо запротестовала:

– Но послушай, Ангус…

Он закрыл ей рот жарким долгим поцелуем.