Дракон уже понемногу ел сам и занимался то с отцом, то сам разработкой рук и ног. В этом ему очень активно и по собственной инициативе помогал киборг. В архивах предков мы смогли найти технику массажа для реабилитации, очень похожую на нашу земную. Когда наткнулась на нее, закрались мысли, что мои предки всё-таки были на Земле когда-то. Киборг практически все время проводил там, ведь особой работы для него у нас не было. Чему, видимо, все радовались, так как были заняты чем хотели. Дракон уже был отсоединён от первого накопителя, и его магические каналы вначале немного показали, что им тяжело, а потом через сутки уже все было нормальным и естественным.

Самому дракону хотелось бы уже отключиться от всех накопителей и взять в руки оружие, чтобы пойти вместе со всеми на битву, но кто ему это позволит.

После того как брата лекаря высвободили из гипсового заточения, он напросился в помощь к драконам на изготовление доспехов, никто не был против, и он от нас быстро съехал туда, а вот лекарь остался с нами, что меня очень радовало. Смотря на него, видела, что он не расстроен временным отъездом брата, а понимал и даже иногда в перерывах, думая, что я не догадываюсь, ездил смотреть, как работает брат.

Узнав о том, что брат лекаря хочет поехать помогать драконам, мои мужья очень этому обрадовались и поддержали эту идею. Видимо, мысль, что по утрам в нашей спальне может стать на одного нага больше, им всем не нравилась.

Один раз правитель пытался поговорить со мной насчет Юрафы и того, что между нами произошло. Он не давил, не настаивал, а просто разговаривал. Как оказалось, он переживает за меня, а не за Юрафу. Так мы с ним, наконец-то, поговорили на чистоту, и он тоже признался, что испытывает ко мне только братские чувства.

Которые поначалу перепутал и теперь не знал, как бы все объяснить. Зато после этого разговора нам обоим стало легче и проще общаться. Мы смеялись, делились мыслями о личной жизни, так Юрафа и терял друзей, а я их приобретала."

"С самим же Юрафой мы пересекались только пару раз у драконов. Он всегда стоял от нас в стороне, общался с мужьями, даже деткам доставалось его внимание, а вот со мной он держался на расстоянии. Как потом того сдал Мрак, он боится приближаться ко мне и не знает, как теперь поговорить и исправить то, что натворил.

Все мужья отказались ему помогать, сказав, потому что виноват сам, поэтому пусть теперь сам и исправляет. Они ему в родители не звались, им двоих сыновей маленьких хватает. Попытка вернуть мое расположение через детей у него провалилась, даже не начавшись. Деток было только двое, которые находились под очень строгим контролем особых нянек, у которых не допросишься. Вот он и ходил, мучился, не мог придумать, как бы так сделать, чтобы я вновь была в нем заинтересована.