Как она выросла такой доброй, сочувствующей и правильной, что ли, имея циничного придурка-отца?

Это загадка. Но я был рад, что она стала именно такой. Потому что лучше нее не может быть матери для Богдана.

Если бы обстоятельства встречи с Ковальчуком были иными, я бы не постеснялся и начистил бы ему рожу. Но, увы, в тот момент устраивать разборки, пока у нас за спинами стреляли, было неразумно.

Нам очень повезло, что Олежа сумел вовремя разузнать место встречи. Учитывая, что это было за границей, нужно было еще и транспорт достать. Пожалуй, я по гроб жизни обязан Палачу. И этот долг не кажется несправедливым.

Нам очень-очень повезло. Настолько, что расслабиться я смог, только когда частный самолет Полянского приземлился недалеко от нашего города. Весь полет Вика не приходила в себя. И это пугало. Она только что-то бормотала в бессознанке и просила не уходить.

Маленькая, хрупкая девочка, которой выпало столько всего, но она не сломалась.

Я и до этого ощущал потребность в ней, не мог сформулировать, облечь в слова, но теперь… Странная, неожиданная нежность ворочалась где-то в груди, стоило только посмотреть на ее бледное лицо, хрупкие плечи, узкие ладони…

Она была словно статуэтка, которую боишься разбить.

Знал бы я раньше…

Мы приехали в загородный дом, который Олег любезно предложил нам. Сказал, такие соседи ему не помешают, и ушел на свою половину. А я… Я практически постоянно был с ней.

Целые сутки она не приходила в себя, хотя врач заверил, что все в порядке - просто стресс и переутомление, но я не находил себе места.

Пытался забыться в делах, но мысли то и дело возвращались к ней, женщине, подарившей мне так много.

- Как она? - спросил друг, заходя в гостиную.

- По-прежнему.

- Не парься - она справится. Сильная.

- Мне бы твою уверенность, - покачал головой. - Как Богдан?

- Все в порядке. Хочешь привезти его?

- Вероятно. Когда Вика проснется, наверняка захочет с ним увидеться.

- Врач сказал, она еще слаба.

- Знаю. Но она же упрямая…

Полянский хохотнул.

- Да, отличная пара для тебя, верно?

Раньше его подколки хоть как-то задевали меня. Теперь же… Я принял окончательно и бесповоротно, что эта девушка - моя. Не просто моя вещь, а моя женщина. Моя половинка. Часть меня.

Когда это случилось? Как? Я не знал. Но факт оставался фактом - я нуждался в ней. И хотел, чтобы она точно так же нуждалась во мне.

- Что с ее отцом?

- Старый хрен свалил и следы подтер отлично, - лаконично ответил друг. - Если надо, мы, конечно, можем его вытащить…

- Ни к чему, - покачал головой.

- Ты решил принять заказ от Романова? - понимающе спросил он."

"Меня разрывали противоречия, но я должен был сделать выбор. После того разговора под пулями я вдруг четко осознал - Вика не простит мне смерти своего отца. Никогда.