В окнах домов отражалось красное небо. Алена болтала ногами под общий смех, что доносился до нас со стороны шумной компании, и бренчание гитары.

– Кайф, – проговорил я, глядя на вечерний город.

– Да, – согласилась девушка. – На свете столько хороших вещей, которые мы обычно не замечаем. Думаем: ну, заходит каждый день солнце… И что с того? А на самом деле это такое волшебство! Сидеть здесь с тобой и смотреть на этот закат… – Алена помолчала, а потом произнесла: – И все-таки, знаешь, несмотря на эту просто сказочную атмосферу, меня весь вечер не покидает какое-то странное чувство…

– Странное чувство? О чем ты?

– Будто вот-вот произойдет что-то неизбежное. Принесет мне беду или счастье… Сложно в этом разобраться…

– Ты экстрасенс? – спросил я, разглядывая вдалеке шпиль высокой башни.

– Нет, я мастер говорить глупости, – проворчала Алена. – Но на самом деле почти всегда мои опасения сбываются. Может, мне правда пойти на битву экстрасенсов?

– Поборешься за хрустальную синюю руку! Или за что там они борются? – рассмеялся я.

Алена толкнула меня плечом.

– Перестань! – рассмеялась она в ответ. – А если серьезно, такое же чувство у меня было ровно год назад, в прошлом мае. Тогда все закончилось не очень хорошо. Но не бери в голову!

Некоторое время я внимательно рассматривал профиль Алены. Ветер трепал ее темные волосы. В рюкзаке у меня лежала легкая куртка. Я вытащил ее и накинул Грохольской на плечи.

– Замерзла?

Алена неопределенно пожала плечами, потом утвердительно кивнула.

– Погоди-ка! – сказал я и достал из кармана той же куртки маленькую шоколадку. Неровно разломал ее на две части и протянул Алене ту, что побольше.

– Не думай о всяких глупостях, – шепнул я Грохольской на ухо и поцеловал в висок. – Все хорошо.

Она посмотрела мне в глаза и слабо улыбнулась. Нужно быть слепцом, чтобы не заметить изменения, которые произошли с ней сегодня. Вероятно, после того как я появился перед ней в своих обычных шмотках, после встречи с Томочкой и после того, как мы прошли тот самый бар… Она все поняла. Поняла, что я другой. Совсем не тот, за кого выдавал себя всю эту неделю. Она поняла. Но почему-то молчит.

Я обнял Алену. Девушка положила голову мне на плечо.

Грохольская сказала, что должно произойти что-то неизбежное. Так и есть. Спрятавшееся солнце вскоре заменил полупрозрачный бледный месяц. В темнеющем небе заплескались первые звезды.

Мы молчали. Невнятное гитарное бренчание сменилось неуверенно подобранными аккордами. Снова раздался громкий девчачий смех. Затем кто-то из парней хрипло запел:

– Для тебя все это чудо,Для тебя все это мило.На тебя глазеют люди,На тебя летят витрины…Его приятели тут же подхватили эту песню «Зверей».

Ветер продолжал трепать наши волосы.