Совсем тонкий, но достаточный, чтобы ослабить связи, чтобы я смогла ощутить внутреннюю магию. Феникс, обезумев, рванул наружу, к свободе. Печать просто разорвало в клочья. Мои помощники не устояли на ногах от толчка сильного магического всплеска. Моя кожа сияла. Ногти обратились когтями. Ощущала, что оборот коснулся и лица.

– Ариадна, ты феникс?!

– Сюрприз! – отозвалась я, подавляя обращение. Не передать словами, насколько была счастлива. Моя идея сработала, магия вернулась ко мне. А скоро я смогу вернуть и маму. На маме намного более сильная печать, придется поработать, но начало положено.

С ассистента была взята магическая клятва, так что рассказать о событиях сегодняшнего дня он бы не смог. Лиамм же заверил меня, что выдавать меня не намерен, но потребовал рассказать о себе. Поговорить мы не успели. В лабораторию буквально ворвался Дориан. Выглядел он взъерошенным и обеспокоенным.

– Ариадна, я так волновался, – он подошел ко мне и крепко обнял, игнорируя присутствие посторонних. В его объятиях стало невероятно спокойно. Стальной обруч, что сковывал сердце после ссоры с ним, отпустил. – Прости, что не сумел защитить.

– Ты не виноват.

– Ни стыда ни совести! – включился Лиамм. – Вскружил девочке голову!

– Скорее, она вскружила мне голову, – заявил Дориан, даже не пытаясь отпустить меня. В итоге он увел меня к себе. Обратно ехали в карете. Всю дорогу Дориан не выпускал меня из объятий. Ночью он был особенно страстен и напорист.

– Скажи, что ты моя. Скажи, что принадлежишь мне, – попросил он, обжигая шею быстрыми поцелуями. Это заставило меня сбиться с ритма движений и выплыть из неги удовольствия, что он дарил мне. Он остановился, приподнялся надо мной.

 – Скажи.

Я готова была выть от досады, ведь уже была близка к финалу. Снова накатывали безысходность и горечь, что отпускали меня только в его объятиях.

– Скажи!

/Дориан/"

"Я возвышался над расслабленно лежащей подо мной Ариадной и вглядывался в ее лицо. Мысленно умолял её ответить. Дать мне хотя бы иллюзию обладания ей. Сегодня в полной мере осознал, как хрупки наши отношения. Её ничего не держит. Она может уйти в любой момент, а я не смогу ничего сделать. Однажды она просто исчезнет из моей жизни.

Это причиняло невыносимую боль.

Ариадна стала центром моей вселенной, самым ярким эпизодом моей долгой жизни. Мне сто семьдесят лет. Сколько Ариадне, около двадцати пяти? Я ведь даже не интересовался. Эти годы не идут ни в какое сравнение с моими. Значу ли для неё столь же много, как она для меня? Встретив ее, мне казалось, что я и не жил раньше, точнее жил, чтобы встретить ее. Встретить и снова потерять.

– Скажи! – потребовал я, пребывая на грани отчаяния.

Ариадна приподнялась на локтях. А я замер, ожидая ее действий.