Женщина горела в лихорадке, младенец заходился в люльке, собираясь на тот свет вместе с родильницей.

Оценив обстановку, я обратилась к мужику:

— На дворе лошадь, почисти и накорми, я женой твоей займусь.

Он выбежал так быстро, что я не успела потребовать воды и полотна, пришлось все искать самой. Осмотрев женщину, я недобрым словом помянула местную повитуху и принялась лечить магией, хотя руки и ноги подрагивали от усталости, а голова звенела от голода. Травками да корешками помочь уже было нельзя.

Стан вернулся часа через два, когда роженица уже спокойно спала, переодетая в чистое, а младенец сытно срыгивал болтушку, на мое плечо.

Он вошел озираясь, тиская в руках шапку и явно страшась услышать о смерти жены. Я отметила красные от слез глаза, соломинки, приставшие к простому валяному кафтану и резкий запах лошади, значит коня обиходил и то хорошо. Мужика успокоила, накормила кашей, сваренной для больной и пообещала пробыть у них до выздоровления жены.

От радости Стан тут же взялся починить мне сносившиеся за долгий путь валенки и рукавицы. Оказалось, молодая семья хоть и жила в старой хатке отданной дедом Стана, совсем не бедствовала. Глава семейства хорошо работал с кожей, делая добрую упряжь, кнуты, ремни и прочее. Шкуры скупал коровьи да порой лосиные, мял и обрабатывал сам, а из лоскутов шил легкие башмачки, сумки и прочую мелочь, охотно разбираемую односельчанами."

"Оценив мастерство хозяина дома, я предложила ему магическую помощь в покраске и обработке кож за возможность немного поправить свой гардероб. Рубашки и нижние юбки у меня были, но зимой и в дороге куда важнее теплые штаны, толстый тулуп и крепкая обувь. Оценив результат Стан согласился и подлечив Ладу, я садилась рядом с ней качать зыбку с младенцем, метала петли, пришивала пуговицы и делала всю ту работу, которую прежде успевала делать Лада после хозяйственных дел, а кожевник кроил для меня новый тулуп, сапоги, штаны и ремень.

С этими селянами я прожила несколько недель. Выхаживала больную, нянчила младенца, хлопотала по хозяйству и не показывалась на глаза соседям, закономерно опасаясь вестей из Дальних Овражков. Вскоре новости прибыли.

После изгнания ведьмы на жителей посыпались беды. Лечить простые раны стало некому, а за две недели «домашнего врачевания» сажей, паутиной и слюной царапины превратились в гнойные раны. Вывихи, переломы, пьяные драки… Сперва селяне терпели молча, но когда на общественном колодце сорвало ворот и размозжило ногу деверю старосты, ропот достиг предела. Собрали сход и пользуясь зимним путем отправили гонца в город, чтобы объявить Школе о побеге ведьмы и затребовать нового молодого специалиста.

Послали, как водится, того, кого потерять в пути не жалко.