Позор – остаться неотомщенной и влачить жалкое существование, в то время, как твоя обидчица радуется жизни. Ты отняла у меня мужчину, которого я люблю, получила эллоэн, который предназначался мне. Только мне! Из-за тебя отец отвернулся от меня. Не пожелал выслушать, встретиться, не пригласил к себе, а лишь прислал холодное письмо. Это все ты!

Она обвиняюще ткнула в меня пальцем. Как злодейка в дешевой мелодраме. И я бы, наверное, тоже посмеялась, если бы не было так жутко и до отвращения противно.

– Представляешь ли ты, что он планирует со мной сделать? Забрать из академии и выдать замуж за главу Закатного Дома.

Самый закрытый клан с жесткой иерархией. Единственный, где существуют гаремы и женщины не имеют никаких прав. Меня запрут на женской половине и заставят непрерывно рожать. Вот, что меня ждет. Участь хуже смерти. Так что я не боюсь, пусть убивают… если посмеют. Только, думается, Риан первым выступит против наказания. Ведь после того, как я подчиню тебя, ты уже не сможешь жить вдали от меня, моя боль станет твоей болью, а если я умру, погибнешь и ты. Вот тогда и поговорим. Я заставлю его… их всех принять мои условия.

Последние слова Илайлин не произнесла – прокричала. Глаза ее болезненно блестели. Губы кривились и подергивались в нервной судороге, обнажая зубы."

"– Ненавижу тебя! – зло выплюнула она, словно озвучивала давно вынесенный мне приговор. – Знаешь, что я сделаю первым делом, как только завладею твоим разумом? Заставлю убить этого мерзкого фамильяра. Собственными руками разорвать его на части. И буду с удовольствием наблюдать.

Она шагнула вперед, улыбаясь, как пьяная. Переступила разделяющий нас полог, взмахнула рукой, и… на меня обрушилась многотонная каменная плита – по крайней мере, так показалось.

Из груди разом выбили весь воздух, легкие спеклись в раскаленный, обуглившийся ком, из глаз хлынули слезы, мешая видеть происходящее.

– Не упрямьс-с-ся. Подчинис-с-сь. И вс-с-се пройдет. Наступит покой, – настойчиво зашептал кто-то на грани сознания.

– Нет.

Я тряхнула головой, попробовала выпрямиться, в очередной раз позвать. Торэта, фамильяров…. Хоть кого-нибудь. Но сознание мутилось и ничего не получалось – не удавалось сконцентрироваться. Друзья не слышали.

А сила, что пробудилась в прошлый раз, на галерее, и спасла меня, так и не откликнулась.

Эльфийка ударила еще раз, и я бы, наверное, упала, если бы меня не сдерживал силовой капкан.

– Покорис-с-сь, – острой иглой впивалось в мозг.

– Борись девочка… Сломай печать… Выпусти нас… Поможем… Спасешься, – тревожным эхом прошелестело издалека. Из самых глубин подсознания.

Не знаю, что это было, может, просто слуховая галлюцинация, но я ухватилась за нее, как за единственную надежду, и боролась… Сопротивлялась.