И теперь она растерянно стоит, не решаясь сесть рядом со мной, а других свободных мест нет.

Дайого только прячет глаза, стараясь смотреть в тарелку, Адора же не скрывает своей ненависти ко мне. Но мне не привыкать.

Я сажусь за стол с гордо поднятой головой. И пусть не думают, что я сломалась!

Я ем суп, не чувствуя вкуса: просто набиваю урчащий от голода желудок.

В столовой повисает зловещая тишина, хотя обычно Адора не против пустой болтовни придворных дам и сама часто с удовольствием вступает в обсуждение последних сплетен.

Слышен только стук ложек о фарфоровую поверхность тарелок.

Когда убирают тарелки и подают второе, терпение Ролдэна лопается. Он видеть меня после того, как Элиона изгнали по моей вине, просто не может.

Когда на столе оказывается перед каждым тарелка с мясом и овощами, то он поднимается, подходит ко мне, берет мою тарелку и медленно демонстративно переворачивает её.

Куски мяса, красные томаты, желтые ломтики перца летят на пол.

— Ты уже поела! — склоняется он ко мне и ставит передо мной на стол пустую тарелку.

Глава 47

Я ловлю на себе любопытные взгляды придворных дам. Им нравится представление. А еще меня сверлит злорадный победный взгляд Марики. Она явно считает любую сделанную мне гадость своей победой, даже если сделала её не она.

Я в состоянии это вынести. Жизнь в этом замке закалила меня. Я поднимаюсь со стула.

— Я и не голодна, — лгу я, хотя готова эти куски мяса прямо с пола подбирать. И откуда только взялся не вовремя такой зверский аппетит.

Я иду по столовой с гордо поднятой головой, при этом просто захлебываюсь своей слюной, но об этом никому знать не обязательно.

Стоит мне закрыть дверь, как я тут же слышу, что в столовой вспыхивают оживленные разговоры. Не обо мне, конечно, потому что Ролдэн еще там. Дамы, да и Адора всё это обсудят позже в её гостиной. Вот там они оторвутся по полной программе, обсуждая меня на все лады.

Я иду в свою комнату. Она мне кажется сейчас единственным безопасным местом в этом замке.

Войдя в комнату, я снова подхожу к окну. На горизонте едва заметной полоской видна Башня забвения. Я уже вижу, как меня в железной клетке босую и в грязном рубище, с распущенными волосами, которые вьются на ветру, везут в эту башню на старой скрипучей телеге, как какую-то прокаженную. А вдоль дороги стоят крестьяне с перекошенными от злобы лицами и бросают в меня камни.

Долгие часы до того, как земля погрузится во тьму, я смотрю на свою будущую тюрьму.

Даже если у меня и родится когда-нибудь ребенок, то у меня его отберут и воспитывать его будет злая женщина — Адора. А я стану лишь игрушкой для утех Ролдэна. Он сможет приходить, когда захочет, а я даже сбежать не смогу. Там даже кричать без толку, меня никто не услышит.