– Ты не имел права трогать мою сигарету!

– Тебе надо бросить, – не знаю, зачем упирался, продолжая перепалку. Надо было извиниться и валить, но я упорно дразнил Нику своим упрямством. – Это вредная привычка, а я бросаю, значит, ты тоже.

– Схрена-ли? – едва не визжала от злости. Накалилась. – Я не брошу! Не хочу, ясно?

– Бросишь, – с таким же непробиваемым спокойствием, чтобы проверить, насколько ее хватит. – С сегодняшнего дня начнешь.

– Нет! – ткнула в бок пальчиком, явно на грани истерики. – Ты офигел вообще? Я не стану тебя слушать!

Свист чайника заставил Нику сорваться с места и уйти на кухню, а я повернулся к шкафу, вообще забыв, зачем сюда подошел.

Блин, презервативы, точно.

Но пачки нигде не было, и я двинулся вслед за Никой, не закрыв дверцу.

– Не могу найти…

– Вот и славно! – скрестила руки на груди, глядя на меня волком. Вышла на тропу войны. И ей это чертовски шло. – С сегодняшнего дня бросаешь.

– Что? – едва не прыснул, поняв, к чему она.

– Трахаться. Я же бросаю. И ты бросай.

– Ника, – шагнул к ней, склоняя голову на бок. Сощурился. Руки зачесались отвесить шлепок по ее маленькой заднице. – Где презервативы?

Мне на них вообще похрен, у Наташи должны быть.

Но надо же осадить эту мелкую сучку.

– Нету, – сделала она шаг от меня, обегая глазами кухню. – Там же, где и мои сиги.

Отступила еще и напряглась, когда уперлась бедром в столешницу.

– Серьезно, и где? – подошел вплотную, не отрывая взгляда от ехидного лица.

– Тебе незачем знать, ты же бросаешь! – видно, что боится, но храбрится. Подбородок выше задирает, чтобы важнее казаться. Маленькая вредная дрянь.

– Я не бросаю трахаться. И сегодня в частности собираюсь делать это всю ночь.

 – Боже, что я несу? Заткнись, Стас, просто заткнись.

Нику повело. Она сердито толкнула меня в грудь, выбила воздух из легких неожиданностью удара, но не отошел. Теснее приблизился, уже дурея от адреналина в венах.

– Ну и вали к своей бабе! А меня оставь в покое, ясно? – отклонилась назад, пытаясь хотя бы так выиграть лишнюю дистанцию. – И не надо мне тут командовать!

Снова ткнула в грудь, а я озверел.

Сорвался. Зарычал, смял ее губы, впиваясь в них с жадностью животного. Ника пискнула, но я забил на протест и стиснул тонкую талию рукой, приподнимая жертву над полом.

Опустил на стол, она выгнулась, попыталась взбрыкнуть, пришлось толкнуться бедрами, прижимая Нику к столу. Град ударов осыпал плечи, и я перехватил тонкие запястья и стянул за ее спиной, пьянея от вкуса её губ. Грязных пухлых порочных губ, с которых еще секунду назад срывались ругательства, а сейчас они таяли под напором грубой силы. Уступали. Отступали.

Ощутил, как Ника выгнулась, отталкивая меня плечом, и я, крепче держа ее руки, запустил свою ей под футболку и быстро обхватил голую грудь.