А потом встретила в клубе Никиту и потеряла голову.

При воспоминании о прошлом сердце сбилось с ритма, и я отогнала прочь ненавистные мысли.

А Стас…

Он другой.

Не собиралась уходить с ним из клуба, но тот поцелуй, он… За такой любая продаст душу дьяволу, только бы эти ощущения повторились. И одной ночи с ним было мало, но я знала, что лучше я сама поставлю точку, чем опять кто-то разобьет мне сердце.

Стас был слишком упрямым, снова и снова появлялся в моей жизни, заставляя опять и опять наступать себе на горло и отталкивать его, хотя я все чаще ловила себя на мысли, что воспоминания о Никите вытесняются другими, не менее волнующими воспоминаниями.

А это верный признак, что это болото снова меня затягивало. А этого нельзя было допускать.

Прикрыла глаза, слушая мерное биение сердца.

Стас зашевелился и повернулся на бок, притягивая меня ближе как плюшевую игрушку. Ткнулась в его грудь лицом и обвила торс рукой. Ноги переплелись с его горячими, тепло окончательно поглотило мое продрогшее тело, и я провалилась в объятия Морфея.

– Ника…

Открыла глаза, слыша негромкое пение птиц, и села на постели, сладко потягиваясь.

Окна были распахнуты, и в дом проникал пряный запах трав и высаженных в палисаднике цветов. Шторы вздымались, повинуясь порывам теплого воздуха. Я поднялась и прошла к двери на улицу, почему-то чувствуя непреодолимую потребность оказаться во дворе.

Крыльцо было горячим от полуденного солнца, а ветер трепал подол цветочного платья, заставляя придержать юбку, так, чтобы не била по ногам.

– Ник…

Голос сестры доносился откуда-то сбоку, и я спустилась с крыльца и увидела во дворе одинокую фигурку.

– Попроси Стаса отвезти тебя домой.

Мама волнуется.

Сглотнула ком в горле, не веря в искренность её слов. Она же ненавидит меня! А я ненавижу её!

– Не ври! Еще скажи, что папа тоже скучает, – скепсис в моем голосе заставил сестру поморщиться.

– Он не твой папа, а мой. И Никита тоже мой. И Стас будет моим, а ты останешься одна! Потому что таких как ты не любят.

– Уходи отсюда! Тебе здесь не рады! – хотелось кричать, но из горла не вырывалось ни звука.

– Я подожду Стаса, и мы уйдем вместе, а ты останешься одна. Как всегда…

– Марина!

Села на постели, чувствуя, что сердце вот-вот пробьет грудь гулкими ударами.

В комнате было темно, и Стаса на постели не было. Провела по лицу рукой, стряхивая остатки сна, и поднялась с кровати, вздрагивая от прохлады утреннего воздуха.

Кухня тоже была пуста, но на столе я заметила белый листочек.

«Ты разговариваешь во сне».

Смяла записку, безотчетно улыбаясь.

Зачем только бумагу перевел, дурень.

Видимо, мой похититель ушел на работу, потому что часы-кремль показывали начало девятого. Значит, пора встречать новый день.