Но я все равно утопал в нем, запоминая каждую его деталь. Тонкий сарафан, мягко обтягивающий её тело. Шелк распущенных волос, в которых запутались ромашки. И лицо. Счастливое, без грамма косметики лицо. Она заглядывает мне в глаза и смеется, позволяя сцеловывать её улыбку. И в этот момент даже сквозь сон я ощущаю, как пустота внутри сменяется светом.

Но с наступлением утра все проходит. И реальность бетонной плитой наваливается сверху, напоминая, что снам не место в реальной жизни.

Звонок сотового застает меня бреющегося в душе. Станок замирает в сантиметре от лица, и я тянусь к мобиле, соображая, кто может звонить в такую рань.

– Станислав? – грубый мужской голос звучит официально, и я невольно ощущаю, как тело напрягается по стойке смирно. На мое короткое «да» собеседник так же официально отвечает: – Полковник Денисов.

– Здравия желаю…

– Дело срочное. Рапорт о твоем вызове с отпуска отправлен на подпись начальнику управления. В понедельник нужно явиться по месту несения службы в деревню Кропани. Подойдешь к начальнику заставы, он определит, куда тебя разместить.

– Есть, – внутри все переворачивается от мысли, что надо возвращаться на службу.

– Через неделю, как разместишься, жду тебя в управлении с полным отчетом по разведанной обстановке. Там же обговорим план дальнейших действий.

– Понял, товарищ полковник. Разрешите выполнять?

– Будь на связи по этому номеру. Я позвоню.

И собеседник отключился, а я, вздыхая, отложил телефон и продолжил методично скользить лезвием станка по подбородку теперь уже слегка подрагивающей рукой.

Начинается веселье, мать вашу.

Собрал вещи довольно быстро. Прощаться с братом времени почти нет, да и в Васильевку не съездить, поэтому решил просто отзвониться родственникам и предупредить, что уезжаю.

Мог погулять еще день и на поезде добраться до места, но хотел угнать свою тачку туда, поэтому нужно двигать раньше.

Завтра утром выезд, и пока складывал все в сумку, мысли роились вокруг предложения брата."

"Увезти Нику, чтобы Никита с Мариной могли спокойно пожениться. У них, кажется, все начало налаживаться, и любые вмешательства сестры могли снова послать в тартарары хрупкий мир. Никита жестко парился по этому поводу, и каждый раз при встрече так или иначе намекал, что от меня зависит их спокойное будущее.

Н-да.

Они говорили о Нике, как о враге народа, а я поражался: о той ли девушке разговор? В голове не укладывалось, что эта хрупкая малышка, плачущая у меня на руках, и есть та злобная мегера, столько раз выносившая мозг брату и его девушке. Лгала, что беременна от Никиты, лгала, что спала с ним несколько раз. Содрогнулся от мысли, что эти слова могли оказаться правдой.