Потому что это было единственным, чего я по-настоящему хотел. И хочу до сих пор.

Стас замолчал, а я вцепилась в телефон так крепко, будто пытаясь не дать ему положить трубку.

– И я мог бы опять украсть тебя, но теперь выбор за тобой, детка. Если бы все зависело только от меня, ты бы уже сидела рядом, прямо здесь, на моих гребаных коленях. Но я принудил тебя однажды, и больше этого делать не собираюсь. Поэтому сейчас предлагаю тебе кое-что посерьезнее половины миллиона.

– И что же?… – стерла я слезу со щеки, но ее место заняла другая.

– Себя, малышка, – сердце сжалось, и вдох застрял в горле. – Решай, детка. У этого предложения очень короткий срок.

Глава 43

Рабочий день закончился, как и все остальные. Закрыл кабинет, и с какой-то непроходящей тоской пошел домой. В пустую квартиру. Туда, где больше не ждет она…

У самых ворот помедлил, и понял, что не хочу идти туда. Слишком устал от давящих воспоминаний, которые не оставляют в покое ни днем, ни ночью. От них я скоро сойду с ума. В буквальном смысле.

Помедлил секунду и зашагал по улице туда, где никто не потревожит, и я смогу выкурить одну сигарету, ровно столько, сколько осталось в пачке, которую только утром распечатал.

Добрел до края улицы и зашагал по полевой дороге, мимо одинокой таблички. Ноги вязли в густой траве, и я постепенно замедлил шаг и остановился, вдыхая густой аромат полевых цветов.

Солнце пекло, согревая зелень трав своим светом. Бесконечные просторы цветущих полей простирались перед глазами, а я стоял, вглядываясь в горизонт, пока мое внимание не привлекло белое пятно сбоку.

Сердце защемило. Я боялся стряхнуть видение, но все равно повернулся, потому что уже знал, что там увижу. Потому что во сне я уже видел этот луг, и эти цветы, и это закатное солнце. Но не знал, сон это или нет…

Я зажмурился и медленно открыл глаза, но видение не исчезло.

Мне навстречу шла Ника.

Ветер трепал ее волосы, играя ими как прядями дорогого шелка. Белый сарафан оттенял золотистый загар, приникая к изящной фигуре как вторая кожа. Тонкие сандалии подчеркивали хрупкость ее стройных ног, и я сглотнул, понимая, что тело охватывает уже привычная дрожь.

– Стас… – выдохнула она мое имя, но я сгреб малышку в объятия и не дал произнести больше ни слова, потому что не мог. Не мог надышаться ей, не мог утолить голод по этим пухлым сладким губам, не мог поверить, что это она, а не сон. Моя малышка. Моя!

Целовал, прижимал, цеплялся, как одержимый, стискивал до боли, потому что боялся, что видение исчезнет. А я больше не смогу ее потерять.

Ника повисла на моей шее, доверчиво прижимаясь всем телом, и я обхватил ее талию руками, прикрывая глаза. Она не сон. Не сон.

Аромат мандаринов вскружил голову, и я вдохнул запах ее волос, чувствуя, как горло перехватывает от щемящей сердце нежности.