Получается со второй попытки: свечка, дрогнув, загорается ровным длинным пламенем, а я выключаю свет и, быстро обтерев вспотевшие ладошки о футболку, говорю:

– Можешь открывать.

Темные длинные ресницы распахиваются, и Влад смотрит на торт и свечку таким охреневшим взглядом, какого я у него в жизни не видела.

– С днем рождения, – тихо говорю я, чувствуя ужасную неловкость за свой корявый тортик. – Загадывай желание.

– Что это? – хрипло спрашивает Влад, по-прежнему глядя на мерцающее пламя свечи.

– Это торт, – мямлю я. – Понимаю, что он не сильно красиво выглядит, но он вкусный, правда.

Ну если, конечно, тебе нравится сладкое. И если нет аллергии на бананы. У тебя же нет аллергии на бананы?

Влад мотает головой. Он все еще выглядит так, будто его шарахнули чем-то тяжелым по голове.

– У меня было мало времени, – продолжаю оправдываться я. – Это максимум, что я смогла, просто хотелось как-то…

– Ты сама сделала торт? – резко перебивает меня Влад.

– Ну да, – бормочу я, уже не уверенная в том, что это была хорошая идея. Он, наверное, вообще такое не ест…

И тут Влад одним шагом преодолевает расстояние между нами, обхватывает мое лицо ладонями и целует.

Непривычно нежным, слегка растерянным и таким сладким поцелуем, как будто он уже съел весь мой торт и теперь этот вкус остался на его губах.

От этого поцелуя сердце у меня сначала замирает, а потом сильно-сильно бьется, и дышать становится почти невозможно, а Влад все держит меня в своих ладонях, и его губы нежные и требовательные одновременно.

Я отрываюсь от него, задыхаясь:

– Тебе… ты… рад?

Вместо ответа Влад снова целует меня, как будто слова, которых у него и без того было немного, совсем кончились.

А потом просто смотрит на меня. Молча. И у него совершенно непонятное выражение лица.

– Ты рад? – снова робко спрашиваю я.

– Не знаю, – он растерянно усмехается и трет лоб ладонью. – Слушай, я правда никогда не отмечаю этот день.

– Даже с друзьями? – я честно пытаюсь это понять, но у меня не получается. – И они не поздравляют? Не дарят тебе подарков?

– Они знают, что не надо.

– А эта Алиса тебя поздравляла сегодня, – вырывается у меня, и я тут же опускаю взгляд вниз, как будто Влад может прочесть в моих глазах, как сильно я ревную.

– Алиса упрямая, – по лицу Влада скользит мимолетная теплая усмешка.

 – Ей бесполезно что-то говорить. Делает всегда так, как сама решила.

«Ты еще не знаешь, какая я упрямая», – зло думаю я. Но вслух этого, конечно же, не говорю, зато спрашиваю с непонятно откуда взявшейся смелостью:

– Что случилось в этот день?

– Родители разбились на машине, – он отвечает просто и спокойно, как будто прогноз погоды на завтра сообщает. – Но я маленький был, не помню этого. Зато помню, что на столе вместо торта в этот день всегда были блины.