– Ты понимаешь, что это «да»? – выдавливаю я из себя между всхлипами.

– Я был не уверен, – шепчет он и слегка усмехается. – Надеялся, что да. Но ты так резко расплакалась…

Я смеюсь сквозь слезы, но плач уже не такой сильный, и мне все же удается сказать то, что я хочу:

– Я люблю тебя, Багров. Очень люблю. И это единственное в моей жизни, в чем я уверена на сто процентов.

Глава 26. Близкие

Влад

Спать вдвоем на этой кровати невозможно, поэтому я даже не пытаюсь найти себе здесь место. Вместо этого укрываю одеялом сладко спящую Алинку, какое-то время смотрю на ее безмятежное лицо, на которое падают отблески света от уличных фонарей, и осторожно целую в лоб.

– Спи, мое счастье.

Я сажусь около кровати, головой опираюсь о стену и чувствую, как уголки губ растягиваются в идиотской радостной улыбке. Меня до сих пор потряхивает, но уже не от волнения. Я чувствую столько всего, что… что, кажется, просто не смогу уснуть. Поворачиваю голову и смотрю на Алину, как будто все еще не веря, что она наконец здесь. Со мной. Моя. Вся моя – от макушки, пахнущей так тонко и сладко, до аккуратных маленьких стоп. Моя женщина. Моя будущая жена.

Когда-то я думал, что счастливее всего буду в тот момент, когда выиграю олимпийское золото. Представлял себя с медалью на шее, думал, как круто бы это поменяло мою жизнь. А сейчас мне кажется, что нет, не поменяло бы. Я был бы все тот же Багров, пусть даже и к списку моих титулов добавилась бы строчка «олимпийский чемпион». Но то, что случилось сегодня, на самом деле меня изменило. Я смог сказать о том, что чувствую. И выиграл самый главный из всех возможных призов. Я теперь не только тот парень, у которого в жизни есть только хоккей. Теперь я тот парень, которого любит Алина Морозова. И это определение нравится мне гораздо больше. Потому что хоккей рано или поздно кончится. А мы и наши отношения – нет.

Я впервые думаю о том, что, возможно, тоже хотел бы такой дом, как у Яворских. С большой светлой верандой, уютной гостиной и спальней с огромной кроватью. С садом, в который можно выйти вечером, с беседкой, где хорошо завтракать по утрам, и… с детской.

Не знаю, выйдет ли из меня нормальный отец. Но я впервые думаю о том, что, может, стоило бы попробовать. Если, конечно, Алина захочет. Все будет так, как она захочет. Я для нее сделаю все. Все возможное и невозможное."

"Достаю телефон, убираю яркость экрана, чтобы он не мешал Алинке спать, и занимаюсь делами. Покупаю билет на самолет до Москвы, отписываюсь тренеру, что завтра пропущу утреннюю раскатку, но в два часа дня буду на льду. Потом отвечаю Нику на его сообщение, целиком состоящее из вопросительных знаков.

«все хорошо»

Подумав, добавляю:

«спасибо тебе и Алисе»

«Чуваааак! Класс! Мы очень за вас рады!!!!!!!!!» – тут же отвечает мне Ник.