Легкий морозец, тишина и нежные фиолетовые сумерки. Что ж, может, прогулка и правда получится приятной.

Я выхожу за ворота и…и….

И все.

Стою, задыхаюсь и не могу сдвинуться с места. Потому что в нескольких метрах от меня стоит Влад. Без шапки, в черной куртке нараспашку, с руками в карманах, и смотрит на меня в упор.

А потом начинает медленно приближаться ко мне. Мое сердце колотится как сумасшедшее, лицо предательски краснеет, а спина под теплой курткой моментально становится мокрой. Черт! Черт, черт…

– Ты к Андрею Юрьевичу? – выпаливаю я, когда он оказывается совсем близко. Так близко, что я могу разглядеть снежинки на темных волосах и глубокие тени под непроницаемыми серыми глазами.

– Нет, – растерянно говорит Влад, и, господи, после четырех месяцев впервые слышать его голос… Это так хорошо. И так больно.

Я даже не сразу понимаю, что именно он говорит.

А потом до меня доходит.

– А к кому? – глупо спрашиваю я.

– К тебе, – неуклюже отвечает он и вздыхает, словно пытаясь успокоиться. Потом смотрит мне в лицо и еле слышно шепчет: – Привет.

– Привет, – так же тихо отвечаю я и ничего, ровным счетом ничего не понимаю.

Глава 25. Мы

– Ты домой идешь?

– Да, – говорю я растерянно, забыв, что планировала прогуляться и в магазин сходить. – В общежитие.

Влад почему-то хмурится. А где он думал, я живу? Квартиру себе тут купила, что ли?

Опять тишина.

– Я провожу тебя? – вдруг спрашивает он.

– Ну… проводи.

Господи, это все так странно. И я вообще не понимаю, как реагировать. Зачем он приехал? Что ему от меня нужно?

Мы идем с ним вдвоем в сторону моей общаги, и оба молчим. Под подошвами скрипит снег, сумерки сгущаются еще сильнее, и вдоль дороги зажигаются фонари.

– Все, пришли, – я неловко машу рукой в сторону облупившегося крыльца.

– Быстро.

– Ну тут недалеко. Удобно до работы добираться, – бормочу я, чтобы хоть что-то сказать, – Я пешком все время хожу. Холодно, правда, но можно теплее одеваться. А сейчас весна начнется, совсем хорошо станет…

Влад молчит, отворачивается, будто не может смотреть мне в глаза, а потом глухо роняет:

– Алина… Прости.

Сначала я не верю тому, что слышу, а когда до меня наконец доходит, из моих губ вырывается невеселый смешок.

– За что?

– За то, что… ну за то, – он все еще смотрит куда-то в сторону, а не на меня, а плечи и шея так напряжены, будто Влад сейчас вместо одного из Атлантов держит небесный свод. – Прости.

Я так ждала его извинений, но почему-то сейчас, когда они все же до меня доходят, это ничего не меняет. Внутри меня закипает коктейль из горечи, ярости и обиды, и это прорывается наружу злой иронией.